И правда, со стороны железной дороги донесся тяжелый грохот… Но это били пушки нашего соединения.
– Наши! – что есть силы закричал наблюдатель. – Наши идут!
Огрызаясь огнем, вражеский поезд поспешно ретировался. Вскоре по мосту с грохотом помчали тачанки, повозки с толом, оружием, разным имуществом. За ними, тяжело прогибая настил, переправились орудия партизанской артбатареи. Проезжая часть моста перекосилась, ее край опустился в воду, вспучив пенистый бурун. Но теперь это не имело никакого значения: соединение переправилось через Горынь. Мы распрощались с командиром местного отряда. Потом привязали к мосту заряды, зажгли шнуры. Грянул взрыв. И наш мост, построенный с таким трудом, распадаясь на речной быстрине, поплыл по течению…
В конце июня мы расположились лагерем в густом и болотистом лесу неподалеку от хутора Лобное.
Ковель – крупный железнодорожный узел, из которого расходятся пять важных железнодорожных линий: на Сарны, на Ровно, на Брест, на Люблин, на Владимир-Волынский.
Перед нашим соединением стояла задача: блокировать эти линии, прервать или хотя бы основательно нарушить движение немецких поездов. А для этого надо взрывать все, что катилось по рельсам – груженые составы, порожняки, дрезины…
Один за другим из лагеря соединения уходили отряды на отведенные им участки. Каждому была отведена «собственная линия». Отряд имени Сталина (первый батальон) шел на железную дорогу Ковель–Ровно. Имени Щорса № 2 – на линию Ковель–Брест. Отряду имени Ворошилова выпало «обслуживать» магистраль, ведущую к Люблину. А Кировскому – на Владимир-Волынский…
Наконец, седьмой батальон – отряд имени Щорса № 1, получил задание «оседлать» минами ближнюю к лагерю чугунку Ковель – Сарны. Причем основная часть отряда во главе с командиром, Федором Ильичом Лысенко, оставалась на месте – нести гарнизонную службу. К железной дороге выступило немногим более роты из седьмого батальона, батальонный подрывной взвод и наша подрывная рота. Во главе всей этой сборной команды стояли комиссар батальона Пысенков и начальник диверсионной службы Егоров.
После, как говорил Егоров, «производственных» испытаний новых мин большая часть подрывников, понаторев в новом деле, должна уйти на другие задания.
К вечеру мы подошли к селу Галузье. Примерно половина Галузья представляла собой сплошное пепелище – след гитлеровских карателей, что наведались сюда весной. Многим жителям приходилось ютиться в землянках, вырытых в невысоком песчаном холме на окраине села. В селе, как доложила разведка, расположился местный партизанский отряд под командой Макса Собесяка.
В другое время и Егоров, и комиссар отряда имени Щорса Пысенков, идя на задание, обязательно обошли бы село, расположенное всего-навсего в десятке километров от «железки». Но карта картой, а в незнакомой местности, кишевшей к тому же украинскими националистами, без проводника никак не обойтись. Где ж еще найти надежного человека, если не у местных партизан?
Накануне утром этот небольшой отряд устроил засаду на шляху и отбил у гитлеровцев несколько повозок – или, как говорят в этих местах, фурманок с рыбой. Свежий зеркальный карп, зажаренный в сметане, и в мирное время первоклассная закуска. Когда мы вошли в село, пир был в самом разгаре. Чарка не миновала и нас.
Я, Гриша Мыльников, Володя Клоков и Саша Машуков развалились в тени деревьев, в небольшом садике около хаты, где расположился штаб Собесяка. Тут же улеглись со своей аппаратурой кинооператор Союзкинохроники Михаил Глидер и его помощник Помазанка.
Вечерний ветерок забирался под наши распахнутые гимнастерки, кители, штатские пиджаки, приятно холодил тело. Клонило ко сну.
Но спать не пришлось. В штабной хате раздался шум, и на пороге появились высокие фигуры комиссара Пысенкова и Егорова.
– Павлов, Клоков! – крикнул Егоров. – А ну ко мне! Вот что, орлы, – вполголоса продолжал Егоров, отведя нас в сторонку. – Есть шанс отличиться. Проводников нам дали. Берите «эмзэде» – и шагом марш. – Он прищурился и подзадорил: – А может, вы устали? Тогда – других назначим!
Мы с Володей переглянулись. Устать-то мы, конечно, устали. Но какой подрывник откажется установить новую мину? А главное – первым из всего соединения открыть счет взорванных немецких эшелонов на линиях Ковельского узла!
– Только смотрите, – строго напомнил Егоров. – мина – «тос»! Техника особой секретности. Головой отвечаете!..
Через полчаса мы выступили. Наша группа состояла из двух минеров – Володи Клокова и меня, взвода охранения под командой Сентяя, назначенного Пысенковым, и проводников из местного отряда. Проводников было трое. Старший – долговязый парень в пилотке, надетой поперек головы на манер папахи, был вооружен польским пистолетом системы «Висс», за неимением кобуры пристроенным к поясу при помощи целой системы веревочек и проволочек, какой-то невиданной винтовкой и звался, если не ошибаюсь, Стефан Тульча.