Затаив дыхание, я медленно, двигая одними пальцами, потянул за предохранитель. Чуть… Еще чуть… Еще. Есть!
Сунул палочку в карман. Ее надо сдать Егорову, как вещественное доказательство того, что мина установлена по всем правилам.
Володя разогнулся. Мы быстро засыпали землю, осторожно уложили верхний слой, аккуратно разместили камешки по местам. Потом я для маскировки несколько раз ступил ногой, обутой в трофейный немецкий сапог.
Свернули плащ-палатку с оставшейся землей. Мыкола подхватил ее и потащил в лес – высыпать.
Осторожно перешагнув бровку насыпи, чтобы не оставить следа, мы пошли к лесу.
Когда все собрались на сборном пункте, где оставались пулеметчики и кинооператор, по путям, стуча сапогами о шпалы, прошел патруль. Пусть идет! Главную часть дела мы сделали. Лишь бы утром не обнаружили мины…
Медленно наступал рассвет. То, что ночью мы приняли за густой кустарник, оказалось саженым редким соснячком. Сквозь него просматривались какие-то строения, а наш кинооператор уверял даже, что видит семафор.
На всякий случай, Сентяй решил отвести группу поглубже в лес, а на опушке оставить наблюдателей.
Ждать всегда неприятно, а около вражеской железной дороги, да еще рядом со станцией, где наверняка есть немалый гарнизон – неприятно вдвойне. Несмотря на усталость, никто не спал. Есть не хотелось. Сидя на желтой, усыпанной прошлогодней хвоей земле, все напряженно вслушивались, вглядывались. Только Мыкола как ни в чем не бывало свернулся под деревом калачиком, подложил под голову сумку и тихонько посапывал носом. Мне этот хлопец положительно нравился… В девять наблюдатель доложил, что прошел патруль и мину не заметил.
В половине десятого вдалеке возник шум. Он приближался, становился все явственнее. Скоро из него отчетливо выделился перестук колес, шипенье пара. Поезд шел быстро, но нам казалось, что он ползет, как черепаха. Стефан отошел поглубже в лес. Проснулся Мыкола. Все привстали, вытянули шеи, прерывисто задышали. Сейчас! Сейчас!..
Но… ничего не случилось. Шум поезда переместился влево и затих. Мы снова опустились на землю. С поста прибежал наблюдатель – рыжеватый паренек, который не первый уже раз ходил со мной на дорогу. Развел руками и, как будто мы этого и без него не знали, удивленно сообщил:
– Ничего ему не сделалось. Пробежал, и хоть что!
Второй поезд, которого мы ожидали с неменьшим нетерпением, тоже прошел невредимым. За ним прогромыхал третий.
– По-моему, пора сматывать удочки! – мрачно проворчал кто-то.
Сентяй колебался. Мы должны были прийти и доложить, что собственными глазами видели, как взорвался поезд. Ведь мы испытывали новую секретную мину!
Но взрыва нет. Может быть, мина неисправна? Может быть, она неправильно поставлена?
– Эх, вы! Подрывники называется! – зло пробурчал Сентяй.
Со всех сторон мы с Володей чувствовали на себе сердитые взгляды. Кто ж, как не мы, виноваты, что впустую потрачено столько трудов: шли, рисковали, тащили эту проклятую тяжеленную мину, надеялись… И все зря. В лагерь придется идти, что называется, с пустыми руками…
«Что же могло случиться? – терзался я. – Замедление установлено на тридцать минут. Прошло шесть часов. Неужели ошибка? А не выйти ли к железной дороге и посмотреть, что там происходит?»
Осмотреть мину я, конечно, не мог. Снять – тем более. Чуть тронешь – сработает кнопка неизвлекаемости. Но было просто невтерпеж сидеть на месте и ждать.
К моему удивлению, Володя меня не отговаривал. Он только сказал:
– Ты недолго. И, пожалуйста, постарайся без стрельбы.
– Пойдешь со мной? – спросил я Мыколу.
– Пойду.
Вдвоем мы прошли метров двести, раздвинули кусты и увидели железную дорогу. При дневном свете она показалась мне совсем иной – мирной, привычной. Пахло серой и мазутом. Гудели телеграфные провода. Поблескивали рельсы… Будто вышел я к дороге где-то на даче, под Москвой.
На путях стоял человек в немецком военном кителе с винтовкой за спиной и что-то рассматривал под ногами. Мне показалось, что он стоит над тем самым местом, где закопана наша мина. Мыкола жарко зашептал мне в ухо:
– Зараз вин побежит да скажет!..
Я вышел из кустов, поднял автомат к плечу и громко скомандовал:
– Ко мне!
– Руки в гору! – крикнул Мыкола.
Гитлеровец вздрогнул, поднял голову. Но вместо того чтобы идти к нам, повернулся и побежал. Теперь терять было уже нечего. Я нажал на спусковой крючок. Моя очередь заставила споткнуться, но не остановила его. Еще минута – и он исчезнет за поворотом. Тогда – пиши пропало! Я посылал вслед очередь за очередью. Мимо!
Рядом хлопнул одиночный выстрел. Охранник упал, скатился с пути и замер. Я повернул голову: в руках у Мыколы дымилась винтовка.
– Готов, – сказал он. – А зараз – идем быстрее.