Жаль, конечно, было покидать наш уютный лагерь. Но ничего не поделаешь. Не на шутку обеспокоенное взрывами на линиях Ковельского узла, немецкое командование бросило против нашего партизанского соединения большую силу. Сначала командир соединения генерал-майор Алексей Федорович Федоров попытался остановить немецкую дивизию на подступах к Лобному. Но потом, когда из Ковеля подошли танковые и моторизованные части, а боеприпасы начали подходить к концу, он отдал приказ заминировать лесные дороги и отойти за реку Стырь.
В боях на подступах к главному лагерю я не участвовал. Наша диверсионная группа – рота и подрывной взвод седьмого батальона, по-прежнему действовала на линии Ковель–Сарны. Сменилось лишь общее руководство: вместо погибшего в бою с бульбашами в селе Деревок комиссара Пысенкова группу возглавил начальник штаба батальона Борис Халиуллин. Большая часть моих товарищей-подрывников под руководством Володи Клокова ушла выполнять другое задание к железной дороге Брест – Пинск, по которой гитлеровцы в обход Ковеля усиленно гнали к фронту поезда.
А когда соединение начало отход, пришел приказ о том, что я назначен заместителем командира по диверсионной работе в пятый батальон, в отряд имени Кирова – единственный остававшийся в междуречье Стырь – Стоход, чтобы продолжать диверсии, вести разведку, устраивать засады… Словом, для того чтобы продолжать, если можно так выразиться, партизанить в тылу карателей…
Я уже говорил, что пятым батальоном командовал кадровый командир Красной Армии старший лейтенант Николай Михайлович Николенко. Это был, пожалуй, самый спокойный и уравновешенный из всех наших комбатов. Хладнокровие Николенко просто удивляло – какая бы опасность ни грозила, Николай Михайлович распоряжался неторопливо и спокойно, словно в мирное время на штабных занятиях. Не припомню случая, чтоб Николенко вышел из себя, закричал или как-нибудь еще обнаружил гнев или волнение. И при всем этом – комбат-пять ни при каких обстоятельствах не опаздывал, всюду успевал в срок.
Даже внешний вид комбата – туго затянутый командирский ремень с медной пряжкой, под которой по-уставному, без единой складочки, заправлена гимнастерка со снежно-белой полоской подворотничка, блестящие сапоги, кубанка с табельной звездочкой вместо традиционной партизанской лычки – даже внешний вид говорил о въевшейся в плоть и кровь привычке к армейской дисциплине и точности.
Да и любая вещь, принадлежавшая Николенко, носила на себе отпечаток его обстоятельности и знания службы – начищенное оружие, планшет, карта с аккуратно нанесенными стрелками операций и линиями маршрутов.
Под стать хозяину и конь Орлик – вороной красавец благороднейших кровей. Все соединение завидовало Николенко – так был хорош Орлик. Что только не предлагали другие командиры в промен на коня! Николенко ни в какую.
– Да ты ж на этом коне не усидишь! – улыбаясь, говаривал он наиболее прилипчивым лошадникам. – Хочешь попробовать?
Пробовали. Но никому не удавалось удержаться на Орлике более трех минут. Не то чтоб Орлик, почувствовав чужака, превращался в необъезженного мустанга, взбрыкивал бы, вставал бы на дыбы, бросался б из стороны в сторону. Нет! Просто делал несколько неуловимо быстрых движений спиной. И очередной неудачник оказывался на земле…
Самого же Николенко Орлик понимал по едва приметному жесту и даже взгляду. Малейшее движение повода – конь ложился, поворачивался или застывал, как изваяние, не обращая внимания на гром выстрелов и свист пуль.
Впрочем, что ж Орлик… Все приказания Николенко всегда выполнялись с лета, без единого прекословия, с полной отдачей сил. Комбат даром не прикажет – это все знали. И немудрено: за плечами Николенко – две войны и бесчисленное количество походов, боев, схваток, из которых силою ли, хитростью он всегда выходил победителем.
Впервые Николай Михайлович понюхал пороху на Карельском перешейке, в сороковом. Там же получил и первое отличие – медаль «За отвагу». Великую Отечественную встретил на знаменитом Белостокском выступе, в селе Зашково, что лежит в том месте, где в пограничный Буг впадает речка Ужинец. Этот выступ был начальной целью плана «Барбаросса», выношенного гитлеровскими генералами. Срезать Белостокский выступ танковыми клиньями, окружить и уничтожить в нем советские части – такова была первоочередная задача, поставленная фашистским генштабом перед командованием группы армий «Центр» накануне рокового дня 22 июня сорок первого года…