Однако спустя некоторое время отряды вновь разделились. Ворожеев остался на месте. А Николенко и часть климовцев во главе с комиссаром Бирулей, досконально знающим всю округу, ушли в соседние Софиевские леса. Как помнит читатель, здесь располагался Злынковский партизанский отряд Маркова. Неподалеку вырыли землянки и кировцы. Теперь оба отряда частенько совершали совместные боевые операции. С помощью Маркова Николенко установил связь с Черниговским подпольным обкомом партии, с командиром областного отряда секретарем обкома А. Ф. Федоровым…
Вскоре раненого в бою Парфена Антоновича Бирулю на посту комиссара сменил опытный армейский политработник, бывший ивановский рабочий и любимец всего соединения Иван Алексеевич Кудинов. А когда соединение двинулось в рейд под Ковель, Кудинова избрали секретарем парткома соединения, а его место занял Иван Иванович Караваев.
С кировцами мне выпадало действовать не впервые. По дороге в Клетнянские леса я, вместе с ротой кировцев, ходил в засаду на шоссе. В тот раз я подружился с Колей Масленниковым, Васей Смагиным, Алексеем Кудрявцевым и с моим земляком Яшей Бабушкиным. Вместе с кировцами участвовал в операции в селе Батаево, где был разгромлен крупный вражеский гарнизон. Однажды пришлось даже – редкий для подрывников-диверсантов случай! – держать оборону и ходить в атаку!
Об этом случае стоит, пожалуй, рассказать. А потому вернемся ненадолго назад, на Черниговщину, в тяжкое лето сорок второго.
Накануне того дня, о котором пойдет речь, наше соединение почти сутки вело непрерывный бой. Потом, пользуясь недолгой летней темнотой, мы попетляли по лесу, путая следы. И, наконец, на рассвете остановились в густой чаще неподалеку от села Жукля.
Команда – «Привал!» – косой повалила всех на землю. Все дела, которые обычно совершаются на привале, были отложены. Никто не стянул сапог, хотя у многих были стерты ноги. Никто не развязал сидор, не принялся за сухари, чтоб хоть немного утолить мучивший всех нас голод. Свинцовая усталость давила вниз, требовала единственного: спать!
Почти не выбирая места, я улегся в углублении меж корнями высокого дерева, прижал к себе оружие и уснул, как провалился. Мы не знали, что в Жукле уже выстроился вражеский батальон, готовый начать наступление на лес. Еще до того, как остановились, начальник штаба Рванов выслал в Жуклю разведчиков. Разведчики наткнулись в селе на врага и кинулись в лес – предупредить. Но враг, готовый к выступлению, преследовал их по пятам. Малое расстояние от Жукли до лагеря гитлеровский батальон, можно сказать, преодолел на плечах у разведчиков…
Не успел я сомкнуть глаза – ноги переехало что-то тяжелое (как выяснилось – станковый пулемет, который пулеметчики выдвигали на боевую позицию). Вскочил и только открыл рот, чтоб обругать «обидчиков», как яростный гром прокатился по лесу. Автоматные и пулеметные очереди, лай винтовок и пистолетов, разрывы гранат и мин, торжествующие крики «Рус, сдавайсь» – все смешалось в сплошной рев… Бой кипел в самом лагере. Меж повозок метались еще не успевшие очнуться ото сна ездовые. Рвались в упряжке взбесившиеся кони. Трещали разрывные пули.
Это был критический момент. Стоило нашим командирам пасть духом, поддаться искушению поскорее отойти в глубь леса, хоть на мгновение выпустить из рук управление отрядами – все бы пропало. Но командир соединения Алексей Федорович Федоров не растерялся, собрал людей, организовал оборону. Не пришло и нескольких минут, как Черниговский отряд имени Сталина, ворошиловцы, щорсовцы открыли огонь. Передовые подразделения врага повалились, срезанные пулеметными очередями. Ткнулся простреленной головой в землю командир передовой гитлеровской роты. Каратели залегли, потом попятились и, наконец, побежали.
Но Федоров, несмотря на успех, понимал: бой еще далеко не кончен. Теперь, когда враг в точности нащупал наше расположение, он не упустит случая в течение долгого летнего дня окружить партизан, свести счеты с подпольным обкомом и уничтожить соединение. Поэтому в первые же минуты схватки Алексей Федорович выслал отряд имени Кирова, усиленный всеми не занятыми в бою партизанами – разведчиками, подрывниками, бойцами хозчасти на противоположную опушку леса прикрыть соединение от нападения с тыла. Общее руководство этим сводным отрядом принял Николай Михайлович Николенко. Примерно километрах в трех от лагеря, Николенко выбрал великолепную позицию для засады. Лес в этом месте полукольцом охватывал большую поляну – целый луг, раскинувшийся в низине. Поляну пересекал лесной проселок, который, появись на нем враг, на всем видимом протяжении оказывался под партизанским огнем.
Наша подрывная группа расположилась за деревьями неподалеку от расчета трофейного мадьярского станкача. Первый номер пулеметного расчета Леня Татауров установил свою грозную машину в кустах метрах в тридцати от проселка, замаскировал ветками, продернул ленту в приемник. Теперь оставалось лишь ждать…