Не удалось прорваться к железной дороге и усиленному взводу одного из лучших партизанских командиров – Сергея Каменского. Ему пришлось принять неравный бой и отойти. Каменский принес двух раненых и привел нескольких пленных националистов. От них удалось узнать, в каких именно местах и на каких переправах через реку Гурию бандеровцы держат заставы. После этого Николенко выслал партизанскую роту под командой Ивана Москвитина. Рота Москвитина сбила вражеские заставы, прорвалась к железной дороге и под ее охраной подрывники пятого батальона установили восемнадцать мин замедленного действия да еще взорвали несколько километров рельсов. Вскоре на линии Ковель–Владимир-Волынский начались крушения поездов на партизанских минах… Всего на минах, установленных в этих местах отрядом имени Кирова, взорвались четырнадцать воинских эшелонов врага.
Пока происходили все эти события, батальону пришлось вести почти непрерывные бои с наседавшими со всех сторон националистскими бандами. Бандеровцы хорошо знали местность, имели во всех селах свою агентуру, к тому же – гитлеровское командование перебрасывало их на машинах, как только удавалось обнаружить расположение партизан.
Несмотря на это, Николенко, искусно маневрируя, ухитрялся удерживаться в районе железной дороги. Комиссар отряда Караваев и начальник разведки Самарченко тоже не теряли даром времени – вскоре во многих селах удалось отыскать членов Коммунистической партии Западной Украины (КПЗУ), начали действовать подпольные ячейки. В этом партизанам очень помог коммунист-подпольщик, опытный конспиратор Иван Иванович Вигуро, который, прослышав о появлении партизан, разыскал отряд. Вигуро прекрасно знал многих надежных людей во всей округе, через него-то Николенко, Караваеву и Самарченко удалось наладить связь с подпольем.
Неподалеку от Устилуга разведка батальона нащупала бандеровскую сотню (подразделение УПА, соответствующее роте) под командой сотника, который носит псевдо (на жаргоне бандеровцев – кличка) Ворон. Самарченко удалось задержать двух разведчиков из этой сотни. Оба они оказались бывшими красноармейцами, бежавшими из гитлеровского плена и попавшими к бандеровцам. Бандеровские вербовщики действовали просто – или в банду, или пулю в затылок. Иного выбора не было.
Пленные рассказали Самарченко, что сотня Ворона более чем наполовину состоит из бывших бойцов и командиров Красной Армии, которые горят желанием биться с гитлеровцами и хоть сегодня готовы уйти к партизанам.
В сотню Ворона Николенко и Караваев послали агитаторов с листовками, и сотня развалилась. Большая часть людей – и пришлых и местных, с оружием явились в отряд проситься в партизаны. Остальные разбежались. Что же касается самого Ворона – он спустя некоторое время погиб в одном из боев с кировцами.
В конце августа Сергей Каменский в каком-то хуторке захватил двух бандеровцев. Бойцы наткнулись на них случайно, в тот момент, когда они уселись обедать. Бандиты пытались бежать, но одного из них догнала партизанская пуля. Другой – поднял руки вверх.
На допросе раненый бандеровец не сказал ни слова, если не считать двух-трех невнятных проклятий, произнесенных костенеющим языком, и вскоре умер. Зато второй – бандеровский «политработник» оказался весьма разговорчивым. От него удалось узнать, что убитый был «генералом» УПА и членом Центрального Провода ОУН (центральный орган Организации украинских националистов).
На вопрос, зачем они оказались в этих местах, бандеровец ответил, что «генерал» по заданию Центрального Провода должен был заниматься здесь мобилизацией населения в УПА, а также организовать заготовку продуктов.
Взрывы партизанских мин на железной дороге Ковель– Владимир-Волынский, разгром сотни Ворона и других бандеровских куреней и сотен, наконец, гибель «генерала» и проводника (проводник – член Центрального Провода) привела в ярость оуновских фюреров и их хозяев – гитлеровцев. Против батальона Николенко и партизанского отряда Фролова, который незадолго до этого пришел из-за Буга, с территории Польши, были брошены крупные силы. Партизанам пришлось вести тяжелые бои с многократно превосходящим по численности противником…
Двадцать седьмого сентября сорок третьего года Николенко получил по радио приказ Алексея Федоровича Федорова – вернуться в лагерь соединения под селом Лобное.
Таков был отряд имени Кирова – пятый батальон, в который я получил назначение, когда остальные отряды нашего соединения после долгих боев с карателями покинули лагерь и двинулись за реку Стырь.
Октябрьским вечером около деревни Серхов (к слову сказать, в этом селе незадолго до этого партизанской заставе, которую здесь держал отряд Николенко, пришлось выдержать нелегкий бой с целым куренем бандеровцев) мы провожали уходящее соединение.
Как сейчас помню этот вечер. Было ветрено, моросил мелкий дождь. Тревожно шумел лес. По небу быстро бежали на восток, будто спешили уйти вместе со всеми, подсвеченные багровыми лучами заката облака.