Молодой солдат растерялся. Ему сразу стало понятно, что сейчас он держит круговую оборону совершенно один. Беглым взглядом окинув окрестности, он посчитал приоритетной для себя целью гитлеровцев возле Горелова и снова открыл по ним огонь. Но пуля его опять прошла мимо. В ответ прилетели сразу несколько. Сверху посыпались ему на голову сбитые автоматной очередью ветки. Валентин переполз в сторону, быстро, но осторожно выглянул из укрытия и сразу навел ствол винтовки на солдат противника, что прятались за деревьями. Новый выстрел его оказался точным. Один из немцев получил ранение, выронил из рук карабин и пополз куда-то в сторону, хватаясь рукой за окровавленную конечность. Подскочивший ему на помощь гитлеровец стал новой жертвой меткого огня Валентина. Тот отлетел назад, получив пулю в грудь.
Но этого молодой солдат не успел заметить. Стрелявший из автомата немецкий офицер подловил его и дал в ответ короткую очередь. Пули просвистели в сантиметрах от головы красноармейца. Одна из них срикошетила от ствола дерева и полоснула парня по коже возле виска. Вскрикнув от неожиданности, Валентин откинулся назад и схватился рукой за рану на лице. Поняв, что она неопасная, он схватил винтовку, чтобы снова вести огонь по врагу, но тут же застыл на месте от увиденного впереди.
Решив, что стрелявший по нему боец уничтожен, немецкий офицер стремительно побежал к неподвижно лежащему на снегу раненому Горелову. Тот как раз подал признаки жизни, начал шевелиться и даже сделал попытку ползти назад, к месту, откуда вел бой Валентин. Но не успел. Приблизившийся вплотную гитлеровец накинулся на него сверху, чтобы скрутить и взять в плен. Но все его действия были тут же прерваны взрывом гранаты прямо в руках мужественного диверсанта. В последний момент он выдернул предохранительное кольцо и продолжал сжимать немеющими пальцами гранату, пока не был атакован немецким офицером. Результатом его действий была гибель сразу обоих.
Видя это, Валентин застыл на месте. Только что на его глазах отдал свою жизнь в борьбе с ненавистным врагом еще один боец группы Окунева. Самого командира рядом не было. Но доносившиеся издали, звучавшие где-то в лесу автоматные очереди говорили о том, что тот еще жив и ведет бой. Где находился сейчас Павлов, было непонятно. Но с другой стороны, откуда недавно бил немецкий пулемет, тоже прогремел взрыв гранаты. От него Валентину стало не по себе. В его голову тут же закралась мысль о том, что еще один диверсант свел счеты с жизнью, подорвав себя и врагов, чтобы не попасть к ним в плен. Однако Павлов через несколько секунд появился из-за деревьев и снова скрылся за ними. Двигался он пригнувшись, стремительно и дерзко. В руках он все еще держал автомат.
У Валентина потеплело в груди. Было ясно, что сейчас он не один. Что за сохранность и доставку через линию фронта лежавший где-то у него в ногах патронный ящик, набитый золотом, он не один отвечает. Что товарищи его по-прежнему живы и ведут бой с врагом.
Валентин несколько раз сосредоточенно обвел глазами окрестности, опасаясь неожиданной атаки противника с флангов и тыла. Но того нигде видно не было. Прекратилась стрельба и впереди. Тело подорвавшего себя гранатой Горелова все еще лежало на снегу рядом с мертвым немецким офицером. Неожиданно к нему из-за деревьев подбежал Павлов. Упав перед товарищем на колени, он склонился к нему и будто бы обнял того, словно прощаясь с ним и горюя от потери близкого человека, боевого товарища и друга.
От вида этой картины Валентину самому захотелось залиться горькими слезами. Но долг оставаться начеку в крайне опасной обстановке вынуждал его держать себя в руках и быть готовым снова и снова вести прицельный огонь из винтовки. Тем временем Павлов закинул за спину автомат и бережно поднял с земли окровавленное безжизненное тело Горелова. Широко шагая своими длинными и сильными ногами, он направился прямо к Валентину. Следом за ним из леса немного в стороне вышел Окунев. В одной руке он сжимал автомат, а второй вел, удерживая за ворот шинели, высокого, под стать себе, немецкого солдата.
Оказавшись возле Валентина, Павлов аккуратно положил на землю мертвое, изуродованное взрывом гранаты тело павшего в бою товарища. Сам он опустился рядом на колени и рукавом куртки вытер слезы с мокрого от пота лица, тем самым размазав по щекам и скулам кровь Горелова, которой успел испачкаться, пока нес его тело. Следом возле него рухнул на снег взятый в плен Окуневым немецкий солдат. Лицо его было залито слезами от осознания того положения, в котором он оказался.
– Ранены? – громко спросил командир у Павлова и Валентина, видя на них кровь.
Первый в знак отрицания молча покачал головой, продолжая, не отводя взгляда, смотреть на мертвого Горелова. Второй уже и забыл, что немецкая пуля оставила на его лице кровавую царапину, а потому тут же ответил:
– Нет!
