Безликая в сумерках толпа горожан бесконечной вереницей выходила из метро, и метро провожало их ледяным сквозняком, остервенело рвущимся из грохочущих тёмных тоннелей и гудящих тусклых мраморных вестибюлей. Окна облезлых панельных зданий светились разноцветными кухонными плафонами и бросали свои вытянутые отображения на мокрый, лоснящийся асфальт около козырька автобусной остановки из мутных вертикальных стеклоблоков. Под маленькой крышей толпились хмурые, угрюмые граждане с авоськами, портфелями, спортивными сумками, просто кульками или пакетами. Люди стояли, втянув головы в плечи, вывернув шеи в сторону поворота, из-за которого должен был показаться долгожданный автобус. Держась от них в стороне, стояла красивая молодая женщина в финской сиреневой капроновой простёганной куртке-дутике на молнии брезгливо смотрела на эту разношерстную компанию. Она была одной из тех красивых женщин-блондинок с Украины, из Белоруссии и Прибалтики, что наполнили столицу в Перестройку — Переломку после того, что как там появились бешеные неучтённые деньги и миллионеры, а значит — похотливые помощники для карьеристок всех мастей, выгодные женихи, любовники и содержатели бездельниц. Не её ногах были великолепные белые австрийские сапоги-казаки со скошенным каблучком. Бежевые брюки-бананы, вызывающе сексуально обтягивали полные ягодицы, со штрихами от трусиков, были заправлены в сапожки вовнутрь. Трудно было сказать, как сапоги ей достались; от фарцовщиков, были куплены за чеки в «Берёзке» или после отстаивания длинной многочасовой очереди в магазин, или перекуплены у знакомых, которые они после покупки не подошла по размеру, поскольку после стояния в многочасовой очереди покупали то, что досталось, чтобы не зря стоять, а потом продавали. В январе дезорганизация накрыла привычный способ покупки модницами высококачественных вещей — созданная ещё Микояном из сети «Торгсина» сеть магазинов объединения «Внешпосылторг» — «Beriozka». В Латвии эти магазины носили название «Dzintars», в Эстонии «Альбатрос», в Армении «Голубь», В Белоруссии «Ивушка», в Азербайджане «Чинар». Квартиры, машины, мебель стоили в «Березке» дорого, их могли себе позволить люди, долго проработавшие за границей, получившие из-за границы большое наследство, те, кто покупал чеки нелегально, богатая часть населения покупала там высококачественную мебель, бытовую технику, одежду, обувь, аксессуары, которые невозможно было найти в обычных магазинах. Это был крайне важный способ повышения благосостояния активного и способного населения. Для создания дополнительного хаоса в снабжении населения и генерирования недовольства, а также для перехвата имеющейся системы торговли импортными товарами с фиксированной государственной торговой наценкой спекулянтами и бандитами, к ужасу советских модников и модниц, давно уже обеспечившие себя до конца света горбачёвцы объявили людям, что магазины системы «Березка» за чеки больше торговать не будет из соображений борьбы с привилегиями чиновников и социальной справедливости — равенства всех перед дефицитом. Владельцы чеков — параллельной советской валюты — дипломаты, люди, работающие за границей, лётчики, моряки, военные, артисты в панике пытались любыми способами избавиться от своих чеков до даты объявленного закрытия торговли — стояли в очередях, дрались, подкупали продавцов и завмагов. Обширный чёрный рынок «менял» и «валютчиков», обменивающих чеки на советские рубли под крышей КГБ и бандитов, переквалифицировался в кооператоров, распределяющих товары системы «Берёзка» вместо государства — «Берёзка» отныне торговала только за валюту: доллары США, немецкие и финские марки, фунты стерлингов Соединённого королевства Великобритании и Ирландии, французские, швейцарские и бельгийские франки, нидерландские гульдены, датские, шведские и норвежские кроны, австрийские шиллинги, итальянские лиры, японские иены, испанские песеты, португальские эскудо, канадские и сингапурские доллары и югославские динары. Дополнительный хаос и недовольство таким очередным экономическим террором были созданы, государственная торговля в «Берёзке» была перехвачена спекулянтами и советской торговой мафией, и осуществлялась отныне по безналичной системе на инвалютные рубли кооперативами и совместным предприятиям, а те уже продавали товары населению за рубли по ничем не ограниченным ценам, с любой торговой наценкой, обеспечивая привилегиями не по признаку заслуг, а тех, у кого были деньги из любого источника…
