И только тут он сообразил, что говорят о нём. Но опять испугаться не успел, как ссыпавшиеся сверху мужчины окружили его, подвели к чану с холодной водой и, с силой наклонив, окунули в воду. Он задохнулся, но его тут же за волосы выдернули из воды, дали вздохнуть и снова окунули, и в третий раз. И всё это под протяжное неразборчивое пение. А потом вылили ему на голову ковш холодной воды и радостно зашумели, хлопая его по плечам и спине. Смутно догадываясь, что это какой-то обряд, он нашёл взглядом радостно ухмылявшегося Рыжего, и тот тихо сказал ему:
— Потом объясню, — и громко. — Всё, пацан, теперь ты нашенский.
Он кивнул и вместе со всеми вернулся к полкам, но лезть наверх не рискнул. Ещё немного посидели, и Тумак громко объявил.
— Ладноть, мужики, надо и бабам пару оставить.
— Чой-то ты седни не мёрзнешь, — засмеялся Лузга.
— Аль торопишься куды? — поинтересовался Чубарь.
— А ты не завидуй, — ответно засмеялся Тумак.
Так, с хохотом и подначками, общей толпой вывалились в предбанник, где стали вытираться, развязывать узелки с чистым исподним и одеваться. И опять он вместе со всеми и как все. И никто, ничем и никак… собственная и чужая нагота никого не смущала и не интересовала. Да, он то и дело ловил на себе чужие спокойно-заинтересованные взгляды, но это… это было совсем не то, не так. И в бане, и здесь все то и дело сталкивались, задевали друг друга, но тоже без… того, и по плечам и спине его хлопали после окачивания тоже… просто так. А ведь он слышал, что в Дамхаре не знают про баловство с мальчиками, никто, даже господа, что уж про аборигенов говорить, им-то такое и в голову прийти не может. И если бы не Рыжий, который всё про это и про него в особенности знает, то было бы совсем хорошо…
…Нет, баня — хорошая вещь. Хотя есть душ и никто не мешает каждый день туда бегать, но баня… — это и в самом деле совсем другое, нашенское. И спать в одной комнате, нет, по-нашенски в повалуше, с Рыжим, тоже оказалось неопасным. Он наверху, незаметно никто не подойдёт, снизу тебя не никому не видно, лежишь, о своём думаешь — никто ничего никогда… Рыжий внизу тоже лежит, газету читает, потом зевнёт, положит газету на тумбочку, негромко скомандует сам себе: «Отбой!» — и встанет выключить свет, уже в темноте снова ляжет и всё, тишина, темнота и безопасность. Рыжий иногда во сне стонет или ругается, но это тоже не помеха. Ну, проснулся и снова заснул. За столом Красава ему то и дело подкладывает и подливает, приговаривая:
— Ты ешь, ешь, а то вон какой, ветер дыхнёт — пополам переломит.
Остальные мужчины хмыкают или посмеиваются, но не мешают ему по полуторной, а то и двойной пайке съедать. И что Рыжему вздумалось учить его то ли гимнастике, то ли строевой, и заставлять отжиматься и подтягиваться на приспособленной в углу гаража перекладине — тоже не в тягость при хорошей еде. Уставать он устаёт, конечно, но и прямо чувствует, как наливаются мышцы. А по вечерам совсем неожиданное — общий разговор за столом и… учёба! Самая настоящая. С учебниками и тетрадями. Что он грамотный, он сразу Рыжему сказал, но оказывается, хозяин ещё до него разрешил брать школьные учебники своего бастарда, так что теперь Рыжий его учит всему, и арифметике, и географии, и велит вслух читать. Газету и учебники. Нет, он никак не ждал, что продажа обернётся таким… благодеянием. Вот как бы ещё с куревом уладить?
После обеда Большуха выставила на стол черепок для окурков, Цветна унесла Орешка, и мужчины дружно закурили. Тихоня остался сидеть за общим столом, чтоб хоть просто подышать. На него покосились с необидными ухмылками, но промолчали.
— А солнце на весну повернуло, — неспешно начал Лузга.
— Так и пора, — кивнул Сизарь. Дальнейшее изумило Тихоню до немоты.
— Снегу-то хватит саду?
— Да, подвалить бы надо, — кивнул Чубарь, — весна-то спорая будет.
— Как, Рыжий, — пыхнул дымом Тумак, — ты когда в рейсе?
— Послезавтра с утра, — понимающе кивнул Гаор. — Завтра с утра всем?
— Тогда и на огород накидаем, — припечатал Чубарь и, увидев изумление Тихони, пояснил: — А то стает быстро, земля высохнет, замучаемся поливать.
Тихоня озадаченно кивнул. Нет, конечно, он не против, но никогда не слышал о таком. И не удержался:
— А вот я у хозяина был, так он зимний сад держал, а этого не было.
— Зимний сад? — удивился Чубарь, — это как?
— Ну, вот дом и терраса, — стал объяснять Тихоня, — а там, в кадках, цветы, кусты, целые деревья. Летом рамы вынимаются, и она открытая, а на зиму стёкла вставляют. И круглый год всё зелёное, и цветёт, и даже лимоны вызревали, маленькие, правда.
— Ага, ага, — понимающе кивал Чубарь. — А снаружи тоже сад?
— Нет, так, лужайка, ну, газон, и живая изгородь, кусты стенкой, чтоб забора видно не было.
— Ну вот. Трава да кусты и без этого выживут, а в кадках поливать куда как легче.
Тихоня согласно кивнул. Нет, удрать на вполне законных основаниях из душного, пропахшего бензином и маслами гаража, да ещё раз работа общая, то и Трёпка там будет, так совсем здоровско! Но лучше понимать, что делаешь и зачем. Тогда уж не ошибёшься.
