Пришедшие на собрание одновременно кивнули человеку у кафедры. Он снял капюшон. Антон Губин почесал татуировку за ухом, немного обнажив ее — большой круг с тремя точками во внутренней части фигуры. Он раскрыл книгу, нежно перелистнул несколько страниц примерно с середины и принялся читать загробным голосом. Все присутствующие впились глазами в Антона и не смели пошевелиться.
Юстус открыл залитые кровью и грязью глаза. Его преследовали жуткая вонь и боль во всем теле. Бесконечные макушки деревьев, казалось, полыхали под тремя солнцами. А ясное желтое небо ослепляло своим бездушием.
— Где я? Отец? — протянул Юстус и снова закрыл глаза от боли.
В небольшой повозке рядом с рыжеволосым красавцем сидел купец в измазанном грязью костюме и выпускал столбы дыма, его бесконечная сигара никогда не потухала.
— Все умерли? — простонал Юстус. — Я не верю.
Купец по-прежнему не отвечал, но мальчик в огромной серой рубахе, не переставал молился. Он читал все молитвы, которые помнил со школьной скамьи. И как только доходил до последней из Большой книги, принимался сначала. Мальчик из бедной семьи проявлял необычайную стойкость, лишившись в один миг всех своих близких. Младшую сестру переехала повозка революционеров, старшего брата расстреляли, пока тот пытался спасти девушку из горящего дома. А отца казнили на площади как прислугу, которая обслуживала высший свет.
— Откуда в человеке столько зла? Как оно может быть таким сильным и завладеть плотью? — продолжал рыдать Юстус.
— Куда ты пойдешь, молодой господин? — мальчик прервал молитву и немного придвинулся к рыжему дворянину.
Юстус перестал рыдать. Он покорился неведомой силе и сел напротив мальчика, в чьих глазах переливалось бушующее темное море и плескалась мертвая рыба.
— К дяде в Научный город, больше никого не осталось.
— Я знаю. К тебе на мосту подойдет путник, но только ты его не гони прочь, он устал с дороги, но жаждет попасть в заветное место.
— Ничего не понимаю, мальчик, — Гросс поспешно вытер кровь со своей шеи — густые капли вытекали из уха.
— Поймешь, когда будешь на мосту.
— Ничего не понимаю и не хочу!
— Если прогонишь путника, жизнь тебя накажет, — холодное темное море захлопнулось, мальчик снова погрузился в молитву.
Юстус закрыл глаза. И снова пропал для путников, его страшные кошмары обступали, раздирали при свете солнечных лучей. Гросс пришел в себя только после того, как услышал голос гвардейца из черного отряда. Отряд защищал соседние земли от повстанцев и проверял всех сбежавших из павшей столицы Севера.
— Юноша, г-господин, — гвардеец обратился с уцелевшему, но не сразу понял, что тот принадлежит к высшей знати, пока не увидел на руке перстень с фиолетовым камнем и татуировку за ухом в виде звезды. — Вы в порядке? Кто-то из ваших родственников выжил?
Юстус упал на землю и принялся рвать траву, истошно крича. Он привлек внимание боевых командиров, которые потребовали установить личность юноши, но те не знали, как подступиться к нему, потому что вокруг Юстуса полыхала трава и сам он искрился.
Гвардеец взял мальчика на руки и повел его к реке, где и пристрелил. Жесткая рука не дрогнула, она механически лишила жизни.
— Все они, низшие, злобные. Он бы нас ночью перерезал, — заявил гвардеец, когда сбрасывал тело мальчика в воду. — Наверняка, когда резали и сжигали, радовался в столице.
Гвардейцу показалось, что из реки донесся жалкий мальчишечий голос, проговаривающий молитву за переход в иной мир. Но хранитель порядка смахнул эту мысль сапогом вместе с несколькими камнями.
Двое гвардейцев попытались завязать драку, они бросились к товарищу с криками и недоумением. Их разрывало от хладнокровия сослуживца, но в суматоху вмешался мужчина в черном кожаном плаще, приказав выловить труп и похоронить по-человечески. Молодые люди не посмели ослушаться приказа и бросились в реку. Но течение выбрасывало их к берегу, не давая подступить к мальчишке.
Река уносила тощее тельце в сторону бескрайних полей, которые придется отдать повстанцам, как выразился генерал. Он стоял на холме в окружении нескольких десятков мужчин в черных мантиях. Лица их были закрыты тонкими черными материями, отчего казалось, что под тканями нет человеческих лиц, лишь набор случайных частей, хаотичных, уродливых.
— С этим местом уже все ясно. У императора нет времени разбираться с восстанием, — обратился генерал к самому высокому из присутствующих.
— Отведите куда-нибудь выживших подальше, а мы займемся делом.
Юстуса и его попутчиков попросили как можно скорее уехать от эпицентра:
— Революционеры пойдут с огнем, эти маги защитят остальные земли и подавят восстание, — сказал гвардеец в темно-фиолетовой мантии, помогая подняться молодому помещику.
Юстус уселся в повозку и молча впитывал звуки. Маги и военные о чем-то спорили, без конца повторяя: «Мы такое раньше не делали, это ужасно, это не этично». Но слова генерала положили конец пререканиям.