Место солдата в неформальной иерархии подразделения СпН далеко не всегда определялось его физической силой или способностью навязать свою волю другим. В частях СпН во все времена ценили бойцов, готовых идти на риск и обладавших незаурядной храбростью и силой духа. Уважением пользовались те, кто не дрейфил и позже всех открывал парашют в затяжном прыжке, кто мог забить ладонью гвоздь в доску, отлично стрелял, продолжал бежать, превозмогая усталость, когда все валились с ног, или мог долгое время обходиться без еды и питья. Но даже между теми, кто уже всё всем доказал и завоевал заслуженный авторитет у сослуживцев, продолжалась борьба за власть, и, если у таких солдат не оставалось других возможностей выяснить, кто из них круче, все решала физическая сила.
Двое таких солдат могли тайно, без свидетелей, сойтись в драке один на один; такая драка могла начаться с неожиданного нападения одного на другого. Случались и открытые массовые драки, в которых принимали участие все солдаты роты, — они сходились стенка на стенку и использовали все приемы, которым их обучили в СпН. Иногда дрались до первой крови, иногда — до тех пор, пока один из бойцов не будет повержен или не признает себя побежденным.
Одним из экзотических (и довольно эффективных) способов выявления сильнейшего был поединок на кнутах — старый цыганский способ выяснения отношений. Сплетенный из полосок кожи кнут длиной в несколько метров редко можно было встретить в частях СпН. Но если солдат СпН (обычно это был калмык, монгол или цыган) мог доказать, что мастерски владеет кнутом, ему позволяли носить этот кнут как оружие. Когда встречались два таких мастера кнута, они сходились в жестоком поединке, чтобы выяснить, кто из них искуснее владел этим оружием.
Обсуждая особенные обычаи и неформальные традиции частей СпН, следует иметь в виду, что в этих частях были собственные, особые правила поведения, специфические представления о добре и зле и о том, что такое хорошо и что такое плохо. К ним нельзя подходить с нашими обычными мерками, сформировавшимися в мирной гражданской жизни. Нельзя слишком строго судить солдат СпН за их жестокость, кровожадность и бесчеловечные поступки. Части и соединения СпН были весьма закрытым сообществом, члены которого постоянно жили и действовали на пределе человеческих возможностей. Даже в мирное время эти люди постоянно рисковали своей жизнью. Их жизнь и быт радикально отличались от жизни и быта подавляющего большинства населения нашей планеты. В частях СпН ценили те качества, которые не представляли никакой ценности для обычных людей или даже осуждались ими.
Солдат СпН был скептиком, циником и пессимистом. Он был убежден в том, что человек по природе своей порочен, и знал (на собственном опыте), что в экстремальных условиях любой человек становится животным, зверем. Боец СпН предпочитал быть с теми, кто свою звериную натуру не прятал и прятать не пытался. И он держался подальше от тех, кто корчил из себя хорошего человека или даже верил в существование высоких душевных качеств у себя или других людей. Ибо хорошим можно быть только до определенного момента и в определенных обстоятельствах.
Случается, что человек спасает жизни других людей ценою собственной жизни. Но солдат СпН считал, что нечто подобное происходит только тогда, когда смертельная опасность возникает внезапно: например, когда один человек бросается под поезд, чтобы вытолкнуть с железнодорожного пути другого человека и тем самым спасти ему жизнь. Если же угрожающая жизни ситуация длится месяцами или годами (например, голод или эпидемия смертельной болезни), каждый будет сам за себя. Если один человек, находясь в нужде, все же помогает другому, значит, он просто не слишком сильно нуждается в том, чем помогает. Если в голодное время один человек делится хлебом с другим, значит, голод просто недостаточно силен. Если жизнь припрет, хорошие всё равно станут плохими. В горящем кинотеатре в тот момент, когда пылающая крыша вдруг валится в зрительный зал, хороших людей почему-то оказывается очень мало.
Чтобы в критический момент его не застали врасплох, боец СпН предпочитал не водиться с хорошими людьми. Лучше иметь дело с плохими — по крайней мере, знаешь, чего от них ждать. Боец СпН просто обязан был считать последними сволочами тех, с кем он шел во вражеский тыл; знать об этом заранее гораздо лучше, чем в самый неподходящий момент внезапно обнаружить, что твой товарищ — беспощадный зверь.
