И вот представим себе ситуацию: в преддверии Третьей мировой войны в Советском Союзе начата тайная мобилизация. Полторы сотни дивизий надо доукомплектовать солдатами, сержантами и офицерами запаса. Кроме того, надо развернуть новые полки, бригады, дивизии, корпуса и армии. В тех районах, областях и республиках, где основной язык — русский, много сержантов-резервистов. И тут у нас никаких проблем не возникает. Сержантов-резервистов тут больше, чем надо.
А на национальных окраинах дивизий много, много для них солдат-резервистов, худо-бедно понимающих русский язык, но совсем нет сержантов-резервистов. Узбеки, таджики, туркмены и представители многих других народов с окраин империи приходили в Советскую Армию рядовыми и, отслужив свое, возвращались домой рядовыми запаса. Никто их никогда в полковые школы не направлял просто из-за слабого знания русского языка.
Вот и выходило, что в мирное время все было хорошо, но в преддверии войны дивизии, расположенные на южных и восточных границах СССР, можно было бы укомплектовать солдатами, но сержантов-резервистов там не было.
Теоретически можно было бы перебросить сержантов из других районов страны. Но тогда неизбежно возникло бы вавилонское столпотворение: для развертывания многомиллионной армии придется быстро переместить сотни тысяч сержантов из тысяч одних населенных пунктов в тысячи других населенных пунктов. Пока армия состояла из пехоты, артиллерии и кавалерии, это вполне можно было организовать. Но в армии появилось множество самых разных профессий: радист, который работает на Р‐105 и понятия не имеет, что такое Р‐118, командир 120-мм миномета, не знающий устройства 122-мм гаубицы.
Военных профессий — сотни. Потому, если мы решили иметь многомиллионную армию и мобилизационную систему ее развертывания для войны, нам нужно иметь резерв сержантов в тех районах страны, где находятся наши полки, дивизии, корпуса и армии.
Было найдено радикальное решение этой проблемы. Полковые школы разогнали. Сержантов стали готовить не по индивидуальному выбору командиров, а в централизованном порядке, по плану, спущенному из Главного мобилизационного управления Генерального штаба. Ряд мотострелковых и танковых дивизий были превращены в учебные дивизии.
Каждая из таких дивизий имела постоянный штат: генерал (командир дивизии), офицеры, прапорщики и сержанты, а также некоторое количество рядовых в обслуживающих подразделениях. Каждые шесть месяцев дивизия получала несколько тысяч призывников (максимальное количество — 10 тысяч), которых распределяли в учебные полки и батальоны. После пяти месяцев интенсивного обучения молодые солдаты получали сержантские лычки и отправлялись служить в боевые части. Около месяца уходило на распределение новоиспеченных сержантов по новым местам службы, подготовку учебной базы к новому учебному периоду и прием новой партии призывников. Затем повторялся пятимесячный курс обучения. Таким образом, каждая учебная дивизия была огромным инкубатором, ежегодно выпускавшим 10–20 тысяч сержантов. Каждая учебная мотострелковая дивизия имела точно такую же организацию, как обычная мотострелковая дивизия: три мотострелковых полка, танковый полк, артиллерийский полк, зенитно-артиллерийский (зенитно-ракетный) полк, ракетный дивизион и другие части. Соответственно, учебная танковая дивизия имела точно такую же организацию, только танковых полков было три вместо одного, а мотострелковый — один. Каждый полк и батальон обучал призывников по нескольким военным специальностям.
Каждая учебная дивизия была настоящей фабрикой массового производства сержантов для гигантской армии, численность которой в мирное время составляла около пяти миллионов человек, а в случае войны должна была значительно увеличиться. Но в этом массовом производстве был один дефект: отбор сержантов проводится не командирами подразделений для себя, а военными комиссариатами. Такой отбор не был (да и не мог быть) качественным.
Было введено централизованное планирование: Узбекистану в случае мобилизации необходимо иметь такое-то количество сержантов вот таких специальностей, потому осенью из Узбекистана в такие, такие и такие учебные дивизии нужно отправить столько-то десятков тысяч новобранцев. А для Киргизии нужно иметь вот такое-то количество сержантов-резервистов, значит, надо отправить новобранцев вот туда и туда.
Понятно, что повсюду гремели приказы отбирать в учебные дивизии лучших призывников. На практике это выглядело так: этот эшелон — в 66-ю гвардейскую учебную мотострелковую дивизию, этот — в 45-ю, а этот — еще куда-то.
Представим себе положение офицеров учебных дивизий. Приходят эшелоны, набитые новобранцами, которым вовсе не хочется становиться сержантами, которые русским языком владеют слабо, либо владеют хорошо, но прикидываются, что ничего не понимают.
