Но давайте не будем обвинять командиров спецназовской учебки в садистских наклонностях. Попытаемся войти в их положение. Раньше солдат служил три года. Самых перспективных на год забирали в полковую школу, делали из них сержантов и на два оставшихся года возвращали в боевые подразделения. 12 октября 1967 года был принят новый закон о всеобщей воинской обязанности. Этот закон устанавливал двухлетний срок действительной службы в рядах Советской Армии. И тогда подготовку сержантов сократили с одного года до пяти месяцев.
В 629-м учебном батальоне СпН, который впоследствии был развернут в 1071-й отдельный учебный полк СпН, был установлен такой же цикл. Разница, как мы уже видели, была только в том, что новобранцы сначала попадали в боевые части СпН, там проходили курс молодого бойца, совершали первый парашютный прыжок, стреляли на полигоне и принимали присягу, и только после этого лучшие из них попадали в учебный батальон.
И вот офицерам учебного батальона или полка из этих ребят надо было сделать сержантов.
Этим ребятам нужна была основательная парашютная подготовка и столь же основательная огневая подготовка. Они должны были освоить многие виды оружия, уверенно и метко поражать внезапно появляющиеся цели на разных дистанциях.
Их надо было поднять на совершенно новый уровень физического развития.
Им надо преподать основы какого-то иностранного языка.
Без топографии — никуда. Топографию им положено знать на уровне курсантов военных училищ.
Их надо научить приемам рукопашного боя без оружия и с оружием.
Они должны знать структуру, тактику и оружие армий вероятных противников, безошибочно определять типы боевой техники противника и знать ее тактико-технические характеристики.
Они должны водить автомашины, мотоциклы и гусеничную технику.
Им нужно дать знания в области военной медицины, научить способам выживания в экстремальных условиях.
Их нужно научить маскироваться и бесшумно передвигаться в любых условиях.
Они должны научиться работать с различными средствами радиосвязи, получить навыки оптической, инженерной и химической разведки.
Но самое главное — из них нужно сделать не простых диверсантов, но командиров, лидеров диверсионных групп.
Всего за
Человеческое достоинство с курсанта учебного батальона СпН сдирали так, как обдирали кору с липки, чтобы потом плести из нее лапти. Курсанта подводили к той грани, когда он всерьез готов был убить ненавистного командира или покончить жизнь самоубийством.
Офицеры и сержанты учебного батальона были энтузиастами своего дела. Они находились в положении дрессировщика, оказавшегося в клетке с тиграми. Того, кому была не по нраву такая работа, здесь силой не держали. Оставались только те, кому эта работа нравилась, кто получал от нее удовольствие.
Работа командира в учебном батальоне СпН состояла в том, чтобы отдавать такие приказы, которые ломают самые сильные характеры или выковывают их, — то есть приказы, теоретически невыполнимые, — а затем добиваться их выполнения и внимательно смотреть в глаза каждому бойцу, стараясь выявить тех, кто видит выход в убийстве или самоубийстве.
Работа в учебном батальоне СпН — только для тех, кто наслаждается смертельным риском. Разница между каскадером, рискующим своей шеей, и командиром учебного подразделения СпН состоит в том, что у первого удовольствие длится секундами, тогда как второй ловит кайф годами.
Каждый солдат, попавший в учебный батальон, получал новую кличку, почти всегда язвительную. Его могли назвать графом, герцогом, Цезарем или Александром Македонским. Командиры обращались к нему соответственно и с подчеркнутым уважением:
— Не угодно ли будет вашему превосходительству вычистить сортир своей зубной щеткой?
Жратва в частях СпН была добротной. Однако нагрузки — запредельные. Потому курсанты постоянно ходили голодными, словно подрастающие волчата. Вдобавок обычным наказанием было насильственное опорожнение желудка:
— Ваше высокоблагородие, соизвольте изрыгнуть из себя все, что вы сожрали за обедом!
— Граф, вы так отяжелели после обеда! Соблаговолите сунуть два пальца в вашу вонючую пасть!
Все эти методы имели официальное название: неуставные отношения, искривление дисциплинарной практики. Командование вело решительную борьбу с этими позорными явлениями. Сержанта, которого застукали за применением таких методов воспитания, могли пожурить. А потом давали ему десять суток отпуска как бы за совсем другие достижения.
Задача учебного батальона состояла в разрушении и полном уничтожении личности бойца, каким бы сильным характером он ни обладал, и превращении его в совершенно другого человека, полностью соответствующего требованиям частей СпН. Поэтому чем более унизительными и изощренными были наказания, которым подвергали курсантов в учебном батальоне, чем сильнее они били по чувству собственного достоинства курсантов, тем лучше.
