Журналист долго донимал Илью Григорьевича вопросами о том, как он относится к выступлению Шолохова, чем оно вызвано. Эренбург отвечал очень сухо и сдержанно. Под конец ему надоело, и он весьма резко спросил журналиста: «Скажите, что вы читали из моих произведений?» Тот оторопел от неожиданности и не сразу нашелся, что ответить. Наконец он вспомнил самое нашумевшее: «Оттепель». (Эта книга Эренбурга вышла в 1954 году, и ее название стало нарицательным для эпохи хрущевской «оттепели»). Тогда Илья Григорьевич с сарказмом сказал журналисту: «Признайтесь, вы ведь не интересуетесь мною как писателем, а хотите по мне измерить температуру в Союзе советских писателей». На этом интервью закончилось. Эренбургу было крайне неприятно также то обстоятельство, что в римских газетах появлялись сообщения о нем наряду с сообщением о бегстве дочери Сталина, Светланы Аллилуевой, наделавшем тогда много шума.
После смерти Эренбурга комиссия по его литературному наследию начала собирать материал для сборника «Воспоминания об Илье Эренбурге» (Москва, 1975). Ко мне также обратились с предложением написать о нем свои воспоминания, которые вошли в этот сборник под заглавием «С Ильей Эренбургом на Стендалевских конгрессах». Однако эпизод с римским интервью был опущен. Составитель, Галина Белая, писала мне: «Очень жаль, но приходится». В своей книге «Стендаль. Встречи с прошлым и настоящим» (Рига, 1989), в главе «С Ильей Эренбургом в Париже и в Парме» я восстановила пропущенное.
Еще в Парме Виктор дель Литто пригласил меня в Гренобль посетить места, связанные с жизнью и творчеством Стендаля. В Риме я получила французскую визу, и когда приехала на границу, в Вентимилья, французский пограничник долго рассматривал мой паспорт, а затем с ним куда-то ушел (в те годы советские, граждане еще не появлялись в этих местах). Когда он вернулся с моим паспортом, кондуктор сказал, что мне надо пересесть в другой поезд, этот, мол, не пойдет в Гренобль. Торопя меня, он взял мой чемодан и повел меня к поезду, который, как потом оказалось, шел… в Марсель, вдоль Лазурного берега, не спеша, останавливаясь на каждой из многочисленных станций. Я пришла к выводу, что кондуктор сделал это нарочно, чтобы я, советская гражданка, увидела Лазурный берег, но не обиделась на него, так как виды были поистине сказочными: Монако, Монте-Карло, Ницца, Антибы, Канны… Правда, эта «экскурсия» не была предусмотрена в моем скромном бюджете, но зато какие впечатления! Во время этой поездки я не только любовалась красивыми видами этого благодатного края, но также познакомилась с непосредственностью провансальцев, в лице двух новобранцев, вошедших в Ницце в мое купе. Я видела, как они на перроне прощались со своими друзьями и подружками. Поздоровавшись со мной и закинув свои дорожные сумки на багажную полку, они растянулись на сиденьях, где, кроме меня, никого не было. Парню, севшему рядом со мной, места явно не хватало, чтобы растянуться во всю длину, а спать ему, видно, очень хотелось, и он как ребенок положил голову на мои колени и моментально уснул. Я опешила, но решила его не тревожить, только осторожно приподняла его голову и подложила вместо подушки свою сумку.
Я продолжала зачарованно смотреть в окно, пока не наступил вечер и кроме мелькавших мимо огней и оранжевых полос на потемневшем небе ничего не было видно. В нашем вагоне появился буфетчик, предлагавший пассажирам сандвичи и напитки. Мои попутчики очнулись и наконец сели. Мы купили что-то поесть и попить, а когда насытились, начали беседовать. Оба новобранца очень охотно рассказывали о себе, о своих занятиях и увлечениях, в которых преобладали танцы и велосипедные гонки. Для чтения у них времени не оставалось, и они очень удивились, узнав, что молодежь моей страны любит читать книги.
