15 ноября 1934 года Сталин принял делегацию во главе с монгольским премьер-министром Гэндэном, который уже в третий раз за год побывал у Сталина, что было необычно часто для зарубежного руководителя, однако нищая Монголия, не имевшая доступа к морю, была единственным «союзником» СССР. В результате чисток и массового дезертирства Монгольская народная партия, и без того резко уступавшая ламам по численности, сократилась вдвое по сравнению с максимальной численностью в 40 тысяч человек[1359]. Сталин в течение трех часов расспрашивал Гэндэна о ламах: насколько многочисленны и влиятельны эти монахи? За кем идут люди — за ними или за коммунистами? Как монахи финансируют свою деятельность? Гэндэн пытался отвечать, что все это «сложные», «тонкие» вопросы. «В войне, в которой нельзя победить врага фронтальной атакой, следует использовать обходные маневры, — дал совет Сталин. — В качестве первого шага вам следует отправить в школы своих собственных учителей, чтобы они повели с монахами борьбу за влияние среди молодежи. Учителя и активисты должны стать прямыми проводниками вашей политики… Правительство должно рыть больше колодцев, чтобы показать людям, что именно оно, а не монахи, больше заботится об их экономических нуждах». Кроме того, он советовал снимать фильмы и развивать театр на монгольском языке, а также создавать сильную армию из политически грамотных призывников, умеющих читать и писать.
Сталин поделился с Гэндэном своей теорией власти. «Что касается больших лам, совершивших то или иное политическое преступление, их нужно наказывать и предавать суду за измену родине, а не за контрреволюционную деятельность вообще, — объяснил он. — В подобных случаях нужны открытые процессы с тем, чтобы простые люди, араты, поняли, что ламы связаны с иностранными врагами, что они предали родину. Но сейчас вы можете делать это лишь время от времени». И еще: «Иностранные державы не будут признавать вас до тех пор, пока остается неясно, кто сильнее — вы или монахи. После того, как вы укрепите свои органы власти и армию и поднимете экономический и культурный уровень своего народа, империалистические державы признают вас. А если не признают, то вы, будучи сильными, можете плевать им в лицо»[1360].
Именно так Сталин правил Советским Союзом.
Гэндэн, выходец из семьи бедных кочевников, научившийся читать и писать, был одаренным политиком, хорошо чувствующим настроения масс, и при этом очень хитрым. В порядке саморекламы он назначил первым заместителем премьер-министра неграмотного Чойбалсана (г. р. 1895), министра животноводства и земледелия, который провел немало времени в Москве, где его опекал Ворошилов. Чойбалсан уже играл роль советского агента в монгольском руководстве[1361].
Агранов переслал Сталину расшифровку перехваченной телеграммы (от 17.11.1934) из Токио, от посла Джозефа Грю, в Госдепартамент США: в ней шла речь о беседе с японским министром иностранных дел Коки Хиротой, который указывал, что с учетом различных договоров между европейскими державами Япония не может оставаться в изоляции и будет вынуждена последовать их примеру. «Было принято решение, чтобы Министерство иностранных дел приступило к выбору союзника, — сообщил Хирота, имея в виду японский кабинет министров. — Выбранная страна в первую очередь и главным образом не должна иметь никаких специфических интересов в Азии. К этой категории стран могли бы подойти Россия и Англия». Сталин подчеркнул эти слова. «Но СССР как возможный союзник совершенно исключается из-за агрессивной позиции по отношению к Японии и ее интересам». В то же время Хирота полагал, что по вопросу о продаже оружия и торговли удастся достичь договоренности с Англией, при условии, что будут признаны японские интересы в Китае. Также в потенциальном списке союзников у Хироты находились США, и он завершил эту «необычную» беседу, как назвал ее Грю, желанием иметь с США дружественные отношения. Сталин написал на документе: «Стало быть, Хироте трудновато стало. Интересно»[1362].
