Но главной темой оставалась проблема Гитлера. «Мы не стремимся к изоляции Германии, — указал Сталин. — Наоборот, мы хотим жить с Германией в дружеских отношениях. Германцы — великий и храбрый народ. Мы этого никогда не забываем. Этот народ нельзя было надолго удержать в цепях Версальского договора. Рано или поздно германский народ должен был освободиться от версальских цепей». Он добавил, что Советский Союз не станет защищать Версальскую систему, но подчеркнул, что весьма важно то, каким образом Германия избавляется от своего статуса изгоя. Он осведомился у Идена, какие впечатления остались у него от визита в Берлин, и после короткого, уклончивого ответа сказал: «Вообще в Берлине сидят сейчас странные люди. Вот, например, около года тому назад германское правительство предложило нам заем в 200 миллионов марок. Мы согласились и начали переговоры, — и после этого сразу же германское правительство вдруг начало распускать слухи, будто бы Тухачевский и Геринг тайно встретились для совместной выработки плана нападения на Францию. Ну разве же это политика? Это мелкая политика»[1631]. Когда Сталин спросил, действительно ли, как сообщал ему Литвинов, говоривший об этом с Иденом, Гитлер много распинался о советской угрозе, Иден ответил утвердительно. Сталин: «А знаете ли Вы, что одновременно германское правительство согласилось поставлять нам в счет займа такие продукты, о которых как-то даже неловко открыто говорить — вооружение, химию и т. д».. Иден изобразил изумление. «Совершенно верно, — ответил Сталин. — Ну разве это политика? Разве это серьезная политика? Нет, мелкие, неловкие люди сидят в Берлине»[1632].
После этого Молотов пригласил всех присутствующих за длинный стол выпить чаю. Иден, обратив внимание на карту СССР на стене, заметил (согласно советской записи): «Какая прекрасная карта и какая большая страна!». Потом он «посмотрел на то место, которое на карте занимала Великобритания, и прибавил, что вот, мол, Англия совсем маленький остров. Тов. Сталин посмотрел на Великобританию и сказал:
— Да, маленький остров, но от него многое зависит. Вот, если бы этот маленький остров сказал Германии: не дам тебе ни денег, ни сырья, ни металла, — мир в Европе был бы обеспечен.
Иден на это ничего не ответил»[1633].
Новый военный план Красной армии «ГП» обещал существенные преимущества, основанные на скрытой мобилизации, внезапности и превентивном ударе. В ходе доскональных внутренних дискуссий было подтверждено значение наступления и так называемых глубоких операций, заключавшихся в том, что танковые войска и моторизованная пехота при непосредственной поддержке с воздуха прорывают неподвижную оборону противника и используют образовавшиеся бреши для того, чтобы проникнуть глубоко в тыл врага и вызвать там хаос, препятствуя перегруппировке и контратакам противника и радикально сокращая протяженность боевых действий[1634]. Скрытое наращивание войск ради стремительных ударов и прорывов, призванных помешать вражеской мобилизации, обессмысливали традиционную мобилизацию и объявление войны: атакующие войска, добившись тактической внезапности, могли завершить развертывание мобилизованных резервов уже на вражеской территории. Отныне способность СССР помешать Германии провести мобилизацию и собрать силы для контрудара ставилась в зависимость от превентивного захвата Польши с тем, чтобы ее ресурсами не могла воспользоваться Германия[1635].
Поворот к признанию Германии врагом был предан огласке 31 марта 1935 года, когда в «Правде» была напечатана сенсационная статья за подписью Тухачевского «Военные планы нынешней Германии». Сталин предпочел этот заголовок еще более провокационному первоначальному «Военные планы Гитлера». И все же статья, в которой приводились обширные цитаты из
