Далее Сталин ударился в откровенность: «Ясное дело, мы тогда не отступили, мы большевики — люди, так сказать, особого покроя, нас ковал Ленин, а Ленин — это человек, который не знал и не признавал страха, этот человек был нашим учителем, воспитателем, отец наш, это был человек, который, чем больше бесновались враги и чем больше впадали в истерику противники внутри партии, тем больше накалялся и тем стремительнее шел вперед. Мы у него, этого человека, кое-чему научились… [мы] не отступили, а двинулись в наступление и кое-кому бока помяли. Должен признаться, что я тоже приложил к этому руку»[1661].
Он снова вернулся к теме выбора, якобы стоявшего перед страной: либо более комфортабельная жизнь с мелким отсталым сельским хозяйством и отсутствием гарантий безопасности, либо крупные механизированные фермы и великая социалистическая держава. «[Были] жертвы — это верно; кое-кому из нас перепала одна, другая пуля». Страна изжила «голод техники» — сказал Сталин, использовав звучное выражение. «Но у нас теперь другой голод — голод в людях… Если раньше техника решала все, теперь люди решают, потому что у них есть техника… Кадры — самый ценный капитал. Этого у нас теперь не понимают, к сожалению». Он рассказал случай из времен свой туруханской ссылки, как однажды во время весеннего разлива люди отправились вытаскивать из воды громадные сосны, плывущие по Енисею, и один человек пропал, но никто не позаботился его искать. «Если бы пропала корова, стоило бы искать, а человек погиб, это мелочь… Не ценят людей. Людей всегда можно сделать, а кобылу попробуй-ка. (Бурные аплодисменты.)»[1662]
Сталин, страстный садовод, и прежде требовал от функционеров «заботливо и внимательно выращивать [людей], как садовник выращивает облюбованное плодовое дерево»: этот навык он проявлял еще со времен юности[1663]. Когда зал снова успокоился, он продолжил: «Я пью за вас, за высшие кадры нашей Красной армии и желаю вам всяких успехов в деле организации обороны нашей родины, в деле практического руководства этой обороной потому, что вы будете обороной руководить. Мы здесь будем речами руководить, а вы там будете практически руководить (бурные аплодисменты)». Тост Сталина завершился такими словами: «Только те кадры хороши, которые не боятся и не прячутся от трудностей, а преодолевают их. Только в борьбе с трудностями можно вырастить настоящие кадры, не боящиеся трудностей. Тогда наша армия будет непобедима. (Бурные аплодисменты всего зала. Все встают и громкими криками ура и аплодисментами приветствуют тов. Сталина.)»[1664]
5 мая Сталин отредактировал процитированную выше стенограмму, заострив ключевой момент своей речи — смену лозунга «Техника решает все» лозунгом «Кадры решают все», — и выправленный текст на следующий день был напечатан в «Правде»[1665]. В газетном варианте Сталин требовал от должностных лиц, чтобы те «проявляли самое заботливое отношение к нашим работникам, к „малым“ и „большим“… помогали им, когда они нуждаются в поддержке, поощряли их, когда они показывают первые успехи, выдвигали их вперед», и предупреждал: «Мы имеем в целом ряде случаев факты бездушно-бюрократического и прямо безобразного отношения к работникам»[1666]. 9 мая родственники Сталина получили разрешение поздним вечером навестить его на «Ближней даче». Диктатор вспомнил попытку самоубийства своего старшего сына Якова и сказал с осуждением: «Как это Надя, так осуждавшая Яшу за этот его поступок, могла сама застрелиться. Очень она плохо сделала, она искалечила меня… Выпьем за Надю!». Когда собравшиеся стали обсуждать недавнюю спонтанно организованную поездку на метро, «восторг толпы, энтузиазм, И.[осиф] опять высказал мысль о фетишизме народной психики, о стремлении иметь царя, — отмечала Мария Сванидзе. — И.[осиф] был плохо настроен, вернее Он был чем-то озабочен, что-то его занимало до глубины, чему он еще не нашел разрешения»[1667].
