Сенсацию произвел Берия. Он отстранил Торошелидзе от руководства своим сталинским проектом и поставил вместо него Ермолая (Эрика) Бедию, наркома просвещения Грузии, который взялся за сочинение труда «К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье». О годах, проведенных Сталиным в подполье, почти не осталось документов, и потому очевидцев призывали поделиться воспоминаниями; порой они сами писали их, иногда их записывали и перепечатывали аппаратчики Берии. Участники этой работы обычно получали деньги в конвертах («Товарищ Сталин помнит вас и просил меня передать вам это»). Окончательный текст был составлен Всеволодом Меркуловым, главным помощником Берии, и тот зачитал его вслух 21–22 июля 1935 года в присутствии примерно 2 тысяч человек на особом заседании закавказского партийного актива. На протяжении этих пяти часов слушатели то и дело вставали и аплодировали при каждом упоминании «великого Сталина». Полный текст работы был напечатан за подписью Берии в двух номерах «Зари Востока» (24–25.07)[1724]. Затем он был перепечатан в восьми номерах «Правды», благодаря чему имя Берии стало широко известным в партии
30 июля, во время того же конгресса Коминтерна, Сталин после пятидневного совещания 400 работников железнодорожного транспорта, устроил для них прием в Георгиевском зале. Согласно репортажу для «Правды», отредактированному Сталиным, он встал и начал речь «под гром аплодисментов, долго не смолкающие овации». Он заявил, «что существование и развитие нашего государства, превосходящее по своим размерам любое государство мира, в том числе и Англию с ее колониями (не считая доминионов), — немыслимо без налаженного железнодорожного транспорта, связывающего громадные области нашей страны в одно государственное целое… Англия, как государство, была бы немыслима без первоклассного морского транспорта, связывающего в единое целое ее многочисленные территории. Точно так же СССР, как государство, был бы немыслим без первоклассного железнодорожного транспорта, связывающего в единое целое его многочисленные области и районы»[1728]. При этом он умолчал как раз о том, что недоразвитость железнодорожной сети создавала самые большие препятствия для советского военного планирования. На западном театре в первую очередь бросалась в глаза уязвимость железнодорожной сети в одном из важнейших стратегических пунктов — к югу от Припятских болот, вдоль границы Киевского военного округа, в то время как на Дальневосточном театре недостаточная пропускная способность была еще более вопиющей: там она составляла всего 12 пар поездов в день, почти не увеличившись после проигранной Русско-японской войны 1904–1905 годов[1729].
Редактируя запись своей речи, Сталин вставил в нее примечательный политический фрагмент. «В капиталистических странах есть несколько партий — например, Англия: либералы, консерваторы, лейбористы, — написал он. — Между ними нет особой разницы — все они выступают за сохранение эксплуатации — но одна партия критикует другую. Когда, партия, находящаяся у власти, делает ошибку и массы начинают в ней разочаровываться, эту партию сменяет другая… Нам не нужно такого громоотвода. У нас существует однопартийная система, но у этой системы имеется и отрицательная сторона — нас некому критиковать, пусть даже осторожно, — и потому нам приходится критиковать самих себя, проверять, не бояться наших недостатков, трудностей, бороться с ними. Мы все должны не только учить массы, но и учиться у „маленьких людей“, слушать их… Самокритика — вот ключ к нашим успехам. Буржуазия выдвигает для управления государством самых умных и опытных людей: Рузвельта, Болдуина, Гитлера — он талантливый человек — Муссолини, Лаваля, но из этого ничего не выходит. У нас есть победы, но эти победы не вытекают из чьей-либо гениальности; это глупость. У нас нет гениев. У нас был один гений: Ленин. Все мы — люди средних способностей, но мы, большевики, встаем на верную точку зрения и воплощаем ее в жизнь — вот почему мы побеждаем»[1730].
