Всего повышения в звании удостоились около 1000 старших офицеров. В их число попал и Жуков, остававшийся в Монголии и пропустивший финскую кампанию. Ворошилов вызвал его из Улан-Батора, а Сталин пригласил к себе в «Уголок». «С И. В. Сталиным мне раньше не приходилось встречаться, и на прием к нему шел сильно волнуясь, — вспоминал Жуков. — Поздоровавшись, И. В. Сталин, закуривая трубку, сразу же спросил: — Как вы оцениваете японскую армию?». Жуков дал ему подробный ответ, после чего Сталин стал расспрашивать его о действиях советских войск и о советских командирах Кулике, Дмитрии Павлове и Николае Воронове. По словам Жукова, он дал высокую оценку всем им, кроме Кулика. После дальнейшего разговора Сталин сказал: «Теперь у вас есть боевой опыт. Принимайте Киевский округ» — откуда уходил Тимошенко — «и свой опыт используйте в подготовке войск». Жуков вернулся в гостиницу «Москва», но никак не мог заснуть. «Внешность И. В. Сталина, его негромкий голос, конкретность и глубина суждений, осведомленность в военных вопросах, внимание, с которым он слушал доклад, произвели на меня большое впечатление»[4485].
Кроме того, Сталин приказал Берии освободить из лагерей более 10 тысяч офицеров Красной армии[4486]. 22 марта 1940 года после 30-месячного заключения без всяких объяснений был освобожден полковник Рокоссовский, арестованный как польский шпион. Он служил еще под началом Тимошенко в Приволжском военном округе. 44-летний Рокоссовский отказался подписываться под признанием в не совершенных им преступлениях, но ему молотком раздробили пальцы на ногах и выбили девять зубов[4487]. После освобождения он получил звание генерала. Режим боялся своих собственных вернувшихся домой солдат, повидавших капиталистический мир. По инициативе финского Генштаба для советских военнопленных время от времени выпускали газету. В первом ее номере под рубрикой «Правда дороже всего на свете» говорилось:
Мы считаем, что ваше главное несчастье и несчастье всех русских людей заключается в факте, что вы совсем не знаете правду об окружающей вас жизни. Ваши власти держат вас в изоляции от всего мира и говорят вам лишь то, что вы, по их мнению, должны знать. По воле судьбы вы попали в плен в свободной стране и получили шанс узнать, как живут другие народы <…> Вы узнаете правду и сможете сравнить свою жизнь с жизнью других стран[4488].
Война с Финляндией принесла Сталину сокрушительную победу и в то же время серьезно запятнала его военную репутацию, воодушевив его врагов, может быть, даже сильнее, чем развязанная им кампания расправ с его собственными военными. Кроме того, она еще сильнее подорвала международную репутацию СССР как гипотетического оплота мира. «Мой антикоммунизм, отчасти подавленный моими дружескими связями и необходимостью заручиться советской поддержкой в борьбе с Третьим рейхом, вырвался на волю, — писал французский интеллектуал Раймон Арон об осени 1939 года. — Те, кто не осуждал Сталина и советско-германский пакт, стали для меня невыносимы»[4489]. Профессор Колумбийского университета Карлтон Хейс 17 ноября 1939 года говорил в Филадельфии об объединении немецких, итальянских и советских «сил против чехов и албанцев, поляков и финнов»[4490]. Хейс выступал на первой научной конференции, посвященной концепции «тоталитаризма», взятой на вооружение принципиальными противниками советского режима из числа как правых, так и левых[4491]. 25 апреля 1940 года Рудольф Гильфердинг, светило австрийского марксизма и автор «Финансового капитала» (1910), выступил в выходившей в Париже газете эмигрантов-меньшевиков со статьей «Государственный капитализм или тоталитарное государственное хозяйство?». Он воспользовался своим авторитетом среди социалистов для выдвижения точки зрения, что в Советском Союзе, как и в Германии с Италией, политика диктует экономику и что большевики «создали первое тоталитарное государство еще до того, как было придумано это слово»[4492].
