Кремль, подвластный Сталину, тоже пережил вторжение, хотя и не такое, какого он давно боялся. Вдоль длинных, покрытых красными коврами коридоров, ведущих к его «Уголку», была расставлена армия часовых. «Заметили, сколько их там стоит? — спросил однажды Сталин у одного военачальника. — Идешь каждый раз по коридору и думаешь: кто из них? Если вот этот, то будет стрелять в спину, а если завернешь за угол, то следующий будет стрелять в лицо». Этот военачальник, адмирал Иван Исаков, получивший при рождении имя Ованес Исаакян, был армянином, имевшим кавказские корни, подобно Сталину, но и его, как и всех остальных, ошарашивала такая сверхподозрительность[5205]. На самом деле никто никогда всерьез не пытался убить Сталина. Но к этому «стальному человеку», этому, по словам национального казахского поэта, «учителю Вселенной», который был «глубже, чем океан, выше, чем Гималаи, светил ярче солнца», издалека подкрадывался бывший австрийский капрал и маляр. Вдвоем они являли собой разительный контраст: Гитлер — недисциплинированный «художник», Сталин — вышколенный семинарист; Гитлер — антисемит и немецкий националист, Сталин — марксист-ленинец и русский великодержавный националист. Впрочем, источником геополитического конфликта служили не только личные различия между ними, но и различия между их странами в том, что касалось истории и географии, а также различия в государственных системах[5206].
Гитлер добился значительных успехов в начале Второй мировой войны. Он аннексировал свою родную Австрию, чешские земли, большую часть Польши и кусочек Литвы, построив Большую Германию, создания которой в 1871 году, во время войн за объединение Германии, сознательно избегал Отто фон Бисмарк (считавший, что существование Австро-Венгрии необходимо для равновесия сил). Войска Гитлера захватили Норвегию, Данию, Нидерланды с Бельгией, Балканы и Северную Францию. Перед фюрером склонились французский лев Первой мировой войны маршал Филипп Петен (возглавивший формально независимую, оставшуюся после капитуляции часть Франции — Вишистское государство) и другие вассалы, включая румынского кондукэтора (Йона Антонеску), «Его Высочество» регента сухопутной Венгрии (адмирала Миклоша Хорти), правителя Словакии (католического священника Йозефа Тисо), марионеточного вождя фашистской Хорватии (Анте Павелича), царя Болгарии (Бориса III), президента Финляндии и итальянского дуче, не говоря уже об испанском генералиссимусе. Фактически фюреру подчинялась вся Европа от Ла-Манша до советской границы, так как только Швеция и Швейцария оставались нейтральными, да и те экономически сотрудничали с нацистской Германией. Правда, упрямые британцы по-прежнему отказывались примириться с ним, но Лондону никогда бы не удалось покончить с господством Берлина на континенте. При этом у Гитлера был заключен пакт о ненападении со Сталиным.
День 21 июня выдался чрезвычайно душным, и главный помощник Сталина Александр Поскребышев был мокрым от пота, несмотря на открытое окно, за которым поникли неподвижные листья на деревьях[5207]. Поскребышев, сын сапожника, как и деспот, которому он служил, занимал приемную, через которую приходилось проходить всем посетителям, и все они неизменно засыпали его вопросами: «Зачем вызывали?», «Какое настроение [у Сталина]?», на которые Поскребышев лаконично отвечал: «Узнаете». Он был незаменимым человеком: отвечал на телефонные звонки и разбирал груды документов в полном соответствии с предпочтениями Сталина. Однако в 1939 году Сталин позволил Берии арестовать любимую жену Поскребышева как троцкистку. (Берия прислал в подарок двум их маленьким дочерям большую корзину фруктов, а затем убил их мать[5208].) Сейчас Поскребышев сидел за столом под фотографией моложавого Сталина в буденовке с красной звездой и пытался охладиться бутылкой нарзана. По приказанию Сталина около двух часов дня он позвонил генералу Ивану Тюленеву, командующему Московским военным округом. Вскоре генерал услышал в трубке глуховатый голос Сталина, спрашивавшего: «Товарищ Тюленев, как обстоит дело с противовоздушной обороной Москвы?» После короткого доклада Сталин сказал: «Учтите, положение неспокойное, и вам следует довести боевую готовность войск противовоздушной обороны Москвы до семидесяти пяти процентов»[5209].
