За обитым сукном столом для совещаний — главным предметом обстановки в «Уголке» — Сталин провел множество совещаний, посвященных подготовке к войне. «У Сталина была поразительная работоспособность, — отмечал Молотов, сохранивший за этим столом закрепленное за ним место, несмотря на то что был снят с должности главы правительства. — Пушки — так пушки, танки — так танки»[5225]. За годы трех пятилеток его стараниями было построено 9 тысяч новых промышленных предприятий, а советская военная промышленность в течение десяти лет росла даже более высокими темпами, чем ВВП[5226]. Только после 1939 года в стране было сформировано 125 новых дивизий, а Красная армия достигла численности в 5,37 миллиона человек, став крупнейшей армией в мире[5227]. В ней насчитывалось 25 тысяч танков и 18 тысяч боевых самолетов — в 3–4 раза больше, чем у Германии. Сталин знал, что немцы вследствие предубеждений и неосведомленности недооценивают эти колоссальные силы, и потому организовал посещение немцами советских авиационных и танковых заводов и даже позволил самолетам Геринга вести почти беспрепятственную разведку позиций советских войск, аэродромов, военно-морских баз и складов оружия[5228]. Кроме того, сталинские шпионы распускали слухи, что в случае германского нападения советская авиация атакует Берлин химическим и бактериологическим оружием. Сталин на месте Гитлера воздержался бы от нападения.
Само собой, если твоя страна действительно настолько хорошо вооружена, то почему бы не
Вследствие того, что Сталин очень рано приступил к массовому выпуску вооружений в условиях стремительного технического прогресса, более 10 тысяч советских танков (Т-26 и БТ-7) к тому моменту уже устарели, в то время как более современных Т-34 (45-миллиметровая броня) и КВ (75-миллиметровая броня) было выпущено только около 1800 штук. Аналогичным образом самые передовые боевые самолеты (Як-1, МиГ-3, Пе-2) составляли лишь четверть военно-воздушных сил[5230]. Кроме того, сталинские военные приготовления носили отпечаток расправ с тысячами лояльных офицеров, особенно таких высших военачальников, как Василий Блюхер, в руку которому вложили выбитый у него глаз, прежде чем он умер под пыткой, и одаренный Михаил Тухачевский, чьей кровью были залиты все его «признания» в том, что он был немецким агентом незадолго перед тем, как Сталин подписал пакт с Гитлером[5231]. Сейчас же 85 % всех офицеров были не старше 35 лет, а доля тех, кому уже исполнилось 45, составляла около 1 %. 45-летнего возраста не достигли 620 генералов, 55-летнего — 393, и лишь 63 генерала переступили этот рубеж. Многие из них еще недавно были майорами. В Красной армии один офицер приходился на девятерых солдат по сравнению с одним на девятнадцать в Японии и одним на двадцать девять в Германии, но советский офицерский корпус разбух за счет тех, кто служил в армейском политическом аппарате. Из 659 тысяч советских офицеров лишь около половины закончили военное училище, причем каждый четвертый имел лишь минимальное военное образование (несколько курсов), а каждый восьмой вовсе не получил его[5232].
В последнее время верх все чаще брала темная сторона натуры Сталина. «Сталина нервировали и раздражали постоянные сообщения (и устные, и письменные) об ухудшении отношений с Германией», — вспоминал адмирал Кузнецов[5233]. На лице Сталина читались напряжение и даже страх, одолевавшие его до такой степени, что он порой забывал набить свою трубку табаком из папирос «Герцеговина Флор», от которого пожелтели его зубы и усы. «Он чувствовал, что надвигается угроза, — вспоминал Хрущев, партийный босс Украины, находившийся в Москве до 20 июня. — Справится ли наша страна? Справится ли наша армия?»[5234]
