Наконец Сталин уступил настояниям своих полководцев. Тимошенко и Жуков поспешно покинули «Уголок» в 10.20 вечера, вооруженные директивой № 1 о проведении полномасштабной военной мобилизации. «В течение 22–23 июня 1941 года возможно внезапное нападение немцев, — указывалось в ней. — Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения». Директива приказывала «в течение ночи на 22 июня 1941 года скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе», «перед рассветом 22 июня 1941 года рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию… тщательно ее замаскировать», «все части привести в боевую готовность» и «никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить». Директива была подписана Тимошенко и Жуковым. Военачальникам удалось убрать из текста директивы требование Сталина о том, что, в случае если немцы нападут, советские командиры должны попытаться встретиться с ними и уладить возможные разногласия. И все же директива в редакции Сталина требовала от армии быть готовой к войне, но избегать ее[5269].
Молотов, Ворошилов и Берия остались у Сталина, покинув его кабинет в 11 часов вечера[5270]. Отправились ли они вместе, как обычно, ужинать на Ближнюю дачу, не известно. В какой-то момент Сталин остался один и лег спать. Между тем Тимошенко и Жуков быстро доехали на машине до наркомата обороны, находившегося на набережной Москвы-реки. Примерно в 11 часов вечера Тимошенко вызвал к себе из расположенного по соседству наркомата Военно-морского флота адмирала Кузнецова, чтобы сообщить ему «очень важную информацию». Кузнецов, явившись, увидел, что Тимошенко, шагая по кабинету, диктует, а Жуков в расстегнутом кителе сидит за столом и записывает. Они сообщили, что во второй раз за вечер побывали в Кремле и получили от Сталина разрешение объявить по советским вооруженным силам «готовность № 1». Тимошенко приказал заместителю Кузнецова, тоже адмиралу, вернуться в наркомат и по радио передать приказ командующим флотами[5271].
Тем временем в Берлине заместитель Риббентропа Вайцзеккер наконец согласился принять Деканозова. Было 9.30 вечера по берлинскому времени, 11.30 по московскому. Но советский посол и на этот раз не принес конкретных предложений в виде уступок в последнюю минуту. Деканозов вручил барону тот же протест против нарушений границы, который Шуленбург уже получил от Молотова. «Когда г-н Деканозов попытался продолжить разговор, я сказал ему, что, поскольку придерживаюсь совершенно иного, чем он, мнения и должен ожидать решения моего правительства, не следует прямо сейчас вдаваться в обсуждение этого вопроса», — писал статс-секретарь об этом разговоре, который он завершил словами о том, что «ответ будет дан позже»[5272].
Так как была суббота, в советских частях вдоль всей границы проходили выступления артистов (за исключением Прибалтийского военного округа, командующий которого проигнорировал требование проявлять беззаботность)[5273]. В Минске, в 150 милях от границы, в офицерском клубе ставили «Свадьбу в Малиновке», комическую украинскую оперетту о деревне в украинских степях в разгар Гражданской войны. Клуб был набит битком. В число зрителей входили командующий важнейшим Западным военным округом Павлов, его начальник штаба и заместители. Предыдущей ночью в округе Павлова пересекли границу шесть немецких самолетов. «Неважно. Больше самообладания! Знаю, мне уже докладывали! Больше самообладания!» — так Павлов отвечал по телефону на это известие. Как только Павлов положил трубку и приготовился принять посетителя, аппарат зазвонил снова. «Знаю, мне докладывали, — услышал посетитель ответ Павлова. — Знаю. Тем, кто наверху, виднее. Отбой». И он бросил трубку на рычаг[5274]. Во время оперетты Павлову прямо в ложу доставили новое донесение о том, что происходит что-то необычное: немцы снимают проволочные заграждения на своей стороне границы, а шум моторов стал громче и слышен даже издалека. Как уже знал Павлов, не в силах ничего с этим поделать, по Сувалкскому выступу в Восточной Пруссии непрерывным потоком двигались германские механизированные колонны. Павлов досмотрел представление до конца.
Около полуночи Михаил Кирпонос, командующий Киевским военным округом, позвонил по ВЧ в наркомат обороны из своей полевой ставки в Тернополе и доложил, что еще один немец, переправившись через реку, пересек границу около Сокаля (Украина) и сказал, что солдаты вермахта занимают огневые позиции, а танки вышли на исходные рубежи. Жуков позвонил на Ближнюю дачу, чтобы поставить Сталина в известность[5275]. Вскоре после полуночи на глазах у застывших в ожидании германских дивизий через границу проследовал поезд с грузом советской нефти, марганца и зерна для Большой Германии[5276]. Около часа ночи Тимошенко позвонил Павлову по ВЧ — очевидно, с целью ознакомить его с директивой № 1 о приведении войск в полную боевую готовность и предупредить о необходимости не поддаваться на провокации[5277].
