В глазах Гитлера пакт 1939 года с СССР был точно тем же, чем для Ленина был Брестский мир 1918 года с Германией: неприятной необходимостью, которую, если повезет, не придется долго терпеть. Ленину повезло с Германией, которая своим нелепым поведением подтолкнула Америку к вступлению в Первую мировую войну; источником везения для Гитлера являлись его собственная отвага и ошибки его медлительных противников с их разногласиями. Система союзов не стала причиной Первой мировой войны, но отсутствие союзов стало одной из причин Второй. Историки продолжают дискутировать о том, был ли возможен реальный военный союз между СССР и Западом, который позволил бы сдерживать Германию в 1930-е годы, а при необходимости и разбить ее; предметом обсуждения в том числе служат логистические затруднения для каких-либо совместных военных действий, создаваемые непримиримой позицией Польши и Румынии. Однако логистические проблемы всегда можно преодолеть, была бы воля. Сэр Стаффорд Криппс, британский посол, имевший самые благие намерения, но неуклюжий в своих поступках, осознавал ненадежность германо-советских отношений, но не сумел добиться ни от своего правительства, ни от Советского Союза хотя бы первых шагов в сторону британо-советского сближения. С учетом глубины взаимного недоверия между Лондоном и Москвой только однозначное понимание обоими, что речь идет о выживании их государств, могло бы сделать двусторонний союз возможным, и то лишь на какое-то время. Само собой, именно их выживание и стояло на кону.
Расистское, социал-дарвинистское понимание Гитлером геополитики как игры с нулевой суммой приводило его к представлению о том, что СССР и Великобританию следовало уничтожить, чтобы Германия могла реализовать свою судьбу высшей расы. Вообще говоря, в ближайшей перспективе он думал только о господстве на европейском континенте (
Готовность к длительной борьбе за господство с Англией, которой, как ожидал Гитлер, должны были все больше и больше помогать США с их громадными ресурсами, делала быстрое уничтожение Советского Союза абсолютно необходимой прелюдией[5284]. Более того, хотя Гитлер и германское верховное командование знали, что Советский Союз не готов к нападению, согласно их логике, вторжение все равно было равнозначно превентивной войне, так как Советский Союз лишь усиливался и мог напасть в тот момент, который бы он счел более подходящим. Соответственно, подталкивая Японию к нападению на британские владения в Восточной Азии, Гитлер одновременно предлагал британскому правительству разновидность пакта, заключенного со Сталиным, чтобы разорвать последний, и отказ британского правительства от сделки, кажется, ошарашил его[5285]. Нацистский лидер понимал имперский образ мысли своего противника и был искренен в своих обещаниях в обмен на свободу действий на континенте на какое-то время оставить Британскую империю в покое (в любом случае ее разрушение в краткосрочном плане сыграло бы на руку и другим странам помимо Германии). Он продолжал питать надежду, что Англия, имеющая откровенно слабые сухопутные силы и потому неспособная победить его, «образумится». Но Гитлер не принимал в расчет давнюю британскую традицию поддержания равновесия сил на континенте[5286]. Впрочем, он понимал, что у Лондона и Москвы имеется намного больше общих интересов, чем думали они сами.
