Говоря о своём положении гувернёра, Ансель не слишком погрешил против истины. С самого прибытия в Орлиное Гнездо маг, вероятно желая избежать разных инсинуаций и пересудов, всячески делал вид, что играет при Юнис роль скорее сопровождающего, чем близкого друга. Он отрекомендовался придворным магом семейства Пилларов, постоянно носил свою официальную магистерскую робу и вообще вёл себя так, будто находится на службе, а не в увеселительной поездке. Девушке такое положение дел было весьма непривычно, но Ансель упорно требовал, чтобы ему подыгрывали в этом спектакле.
— Только не говори, что этот поворот тебе не по нраву! — воскликнула Юнис. — Держу пари, ты только рад, что тебя увлекло в такие дали.
— Пожалуй, я и вправду этому рад, пока знаю, как мне в случае чего выбраться из этого потока. Надеюсь лишь, что мой путь не превратится в одночасье в дорогу без возврата.
— Что-то ты заговорил слишком высокопарно, — заметила девушка, — и на мой вкус излишне сгущаешь краски. Мне больше нравится думать обо всём, что произошло со времён нашей встречи в столице, как об увлекательном приключении, и надеяться, что вскоре нам с тобой предстоит ещё одно. Разве ты не предвкушаешь сегодняшнее рандеву с Эсгером так же, как я?
— О, да! — согласился Ансель. — Но, справедливости ради, не все события, которых я жду с нетерпением, приводят в итоге к добрым последствиям.
— Глупости, — отмахнулась Юнис, — ну что дурного, по-твоему, может случиться из-за моего Дара?
— Как знать? — пробормотал маг. Он задумчиво кусал губы и казался чем-то озабоченным. — Знаешь поговорку про коготок и птичку?
Но девушка совсем не была настроена слушать мрачные предсказания. Она лишь беспечно рассмеялась в ответ и послала лошадь в галоп, торопясь вернуться к назначенному месту встречи.
Немногим раньше полудня к перекрёстку подъехала телега, запряжённая низкорослой пузатой лошадкой. К некоторому удивлению Юнис, на козлах сидел молоденький солдат из клеймёных, в то время как сержант Эсгер, видимо на правах старшего, удобно устроился в возке среди какого-то скарба.
На сей раз он несколько больше походил на солдата, чем при первом знакомстве — был одет по всей форме и вооружён шпагой и арбалетом. Хотя, по правде говоря, уставная одежда клеймёных воинов очень мало походила на разноцветные яркие наряды подразделений, набираемых из свободных людей. Невзрачные коричневые куртки, лишённые всяческих украшений, не шли ни в какое сравнение с алыми с чёрной оторочкой мундирами собственного полка графа Пиллара или лазурными с золотом ментиками знаменитых Венадийских гусар. Юнис, немало времени потратившая на изучение формы разных подразделений армии Броктона, ещё в первый свой день в крепости подивилась такому значительному различию и даже справилась на сей счёт у своего кузена. Аден Мерваль охотно пояснил, что введение заведомо непривлекательной формы для подневольных солдат стало одним из следствий послевоенной армейской реформы. Тогда же клеймёные были лишены права занимать, даже временно, офицерские должности, получать медали и другие знаки отличия за боевые заслуги, в общем, всех тех преимуществ, которые способны хоть в малой степени компенсировать тяготы военной службы. По словам коменданта Орлиного Гнезда, эти изменения были затеяны в первую очередь из-за недовольства со стороны свободных солдат, которым самолюбие не позволяло видеть себя в равных условиях с презираемыми ими клеймёными. Столкнувшись с такой несправедливостью, Юнис впервые задумалась о том, что на самом деле значит быть носителем клейма. До сих пор, глядя на госпожу Тасталай или мастера Кайла, девушка с легкостью забывала о том, каков был формальный социальный статус этих людей. И немудрено, ведь подруге Золотого Герцога и знаменитому архитектору, добившимся в жизни исключительных успехов, хотелось разве что завидовать, но никак не сочувствовать. Но здесь, в захолустной крепости, как вскоре поняла Юнис, перед ней предстали совсем другие клеймёные: тихие, забитые, бесправные люди, они вынуждены были безропотно терпеть любую несправедливость от всякого, кому повезло родиться свободным. Поведение клеймёных солдат ничуть не походило на ту горделивую, полную чувства собственного достоинства манеру вести себя, которой славились подданные графа Пиллара с их древними традициями воинской службы. Юнис гадала, была ли её мать такой же, как и эти люди в унылой коричневой форме, или скорее могла сравниться с Тасталай, и, если верно первое, чем она смогла привлечь внимание владетельного дворянина? Впрочем, ответу на этот вопрос, очевидно, предстояло остаться тайной.
— Доброго вам дня, барышня и вам тоже господин магистр, — поприветствовал Юнис и Анселя Эсгер, слезая с повозки.
Девушка поймала себя на том, что уже довольно долго, погружённая в свои мысли, самым невежливым образом пялится на клеймёного.
— Добрый день, сержант, — смущённо отозвалась она. — Благодарю вас за то, что нашли возможность уделить мне сегодня немного времени.
