Но ладно, допустим, первый вечер ничего и не решает, как получилось, так и получилось. Спишем всё на то, что мне нужно было с кузиной познакомиться, понять получше, что эта экзальтированная особа из себя представляет. Но дальше-то пришлось и впрямь придумывать, как мне выполнить наказ тётушки Соланж. Легко сказать — отбить у девицы охоту связываться с армией, да сложно угадать, что именно для этой цели сработает, а что наоборот — только добавит желания. Люди, как можно заметить, все разные, что одному неприятно, то другому представляется наивысшим счастьем. Примеров тому далеко искать не надо: взять хотя бы перемещение по нашим укреплениям. Здесь, по правде сказать, кое-где и тесно до крайности, и ступеньки неровные, так что оступиться без труда можно, да и тому, кто высоты боится, нелегко придётся во многих местах. В общем приятного мало по крепостным стенам прогуливаться, если у тебя никакого важного дела нет. Я и сам стараюсь без нужды там не появляться, так ведь можно и ногу подвернуть, а то и свалиться куда. Да только кузине моей всё нипочём, скачет по крепости, уж простите за сравнение, что твоя горная коза и радуется так, будто ничего веселее в жизни не пробовала. Ну как заранее было угадать, что благородной девице подобного рода упражнения по нраву придутся? Вот я и стал присматриваться к моей подопечной, пробовать то одно, то другое, да следить за её реакцией.
И, знаете, кажется, всё-таки нащупал слабость, которую при удачных обстоятельствах можно на благо моей цели использовать, хоть и не сразу это знание мне далось. Юнис наша оказалась девушка с характером, да ещё и упрямая, её разными тяготами не испугаешь. Напротив, иной раз так и рвётся всё на себе попробовать. То в горы её возьми, причём ведь обязательно на самый верх подняться хочет, то с конными в патруль отправиться желает, то до дальних постов прогуляться, даром, что там тропа такая, что и бывалый горный егерь не всегда пройдёт. Я так думаю, предложи я ей вместе с солдатами в поход отправиться в полной выкладке, она бы от радости запрыгала и немедленно принялась бы собираться. Так что вскоре я эту тактику оставил за бесперспективностью и начал новую искать. И, будем надеяться, нашёл то, что точно сработать должно. Дело в том, что есть у моей кузины одна особенность. А может и наоборот — не особенность вовсе, а вполне обычное для девиц её возраста и положения свойство характера — добрая она девочка, отзывчивая и сердобольная. Ей, видно, совсем не по душе смотреть, как люди вокруг даже не то, что страдают, а и просто, так скажем, неудобства испытывают. Будь там хоть самый последний солдат из клеймёных, а и то Юнис к нему проявит сочувствие при случае, мимо не пройдёт. А ведь на военной-то службе не всегда себе такое позволить можно, порою хочешь-не хочешь, а требуется сердце ожесточить, чтобы бед по своей душевной слабости не наделать. Вот и решил я девице впредь больше таких картин показывать, чтобы её чувствительной натуре всякий раз не по себе становилось. Но, разумеется, никакого самодурства, никакой излишней жестокости, только лишь то, что на практике полезно, хоть и тяжело и не всякому по нраву.
Итак, стал я давить на её добросердечие. Принялся людей своих муштровать по всей строгости. Мы, признаться, давно уже учений не проводили, бойцы мои, прямо скажем, расслабились. Такому пренебрежению есть оправдание, ведь организовать учения зимой, когда лишний раз на улицу выйти — и то целая проблема, крайне затруднительно. А сейчас погода как раз наладилась — самое время солдат встряхнуть. Вот и гоняю их, как говорится, и в хвост и в гриву. Как я и рассчитывал, подобное зрелище не вызывает у девушки особого энтузиазма. Я же говорю — очень уж она добросердечная. Мои надежды состоят в том, чтобы у кузины возникло твёрдое впечатление, что слишком уж это тяжёлое бремя — гнать людей вперёд, когда они уже из последних сил выбиваются. А кроме того, при всяком удобном случае демонстрирую ей разные неоднозначные ситуации, из разряда тех, когда альтернативы одна другой хуже, рассказываю про долг офицерский, про то, как тяжко порой такие решения принимать, от которых судьба множества людей зависит. В общем, всеми силами стараюсь, чтобы наша Юнис накрепкоуверилась, что душевные невзгоды, которые военному приходится претерпевать, куда страшнее телесных будут.
Если так и произойдёт, можно считать, что главное поручение моей драгоценной тётушки я выполнил и обещанную награду заслужил в полной мере. Надеюсь, что и графиня Пиллар в таком случае о своих посулах не забудет.
