— Вы погодите благодарить, давайте-ка сперва делом займёмся, — ответствовал Эсгер и добавил, обращаясь к своему спутнику. — Жди нас тут, а коли что приключится, так делай, как договорено.
В ответ юноша не сказал ни слова, только кивнул, отвел свой транспорт чуть с дороги и принялся привязывать лошадь к дереву. За этим занятием он с любопытством и даже, как показалось Юнис, некоторой дерзостью, поглядывал на них с Анселем. Девушка бросила вопросительный взгляд на старшего из клеймёных.
— Вы, барышня, не волнуйтесь, это Рахан, помощник мой, он малый надёжный, — пояснил Эсгер, — и язык за зубами держать умеет. А вы берите-ка ваших лошадок под уздцы и айда за мной.
С этими словами сержант поманил девушку и мага вглубь леса. Спешившись, и ведя коней в поводу, они прошли немного вслед за клеймёным и вскоре оказались на поляне, достаточно большой и ровной для фехтовальной тренировки.
— Вот здесь нам, пожалуй, удобно будет, — заметил Эсгер. — Мы с барышней Юнис, стало быть, сейчас начнём, а вы, господин магистр, будьте так любезны на страже постоять, да вокруг поприглядывать. Рахан нам сигнал подаст, ежели кто на дороге объявится, но и вы уж не зевайте. Неладно будет, если кто-то нас тут за этаким занятием застанет.
— Нет-нет, — возразил Ансель, — для этой цели я, с вашего позволения, лучше воспользуюсь охранным заклинанием. Оно нас гораздо надёжнее предупредит о приближении всякого существа, крупнее кошки. А у меня самого, видите ли, совсем другие планы на счёт вашей тренировки.
— Как пожелаете, — пожал плечами воин и терпеливо подождал, пока маг наколдует упомянутое заклинание.
— Послушайте, уважаемый, — начал Ансель, вернувшись из леса, где он установил волшебный защитный барьер, — вы ведь и сами владеете тем искусством, которое в кругу ваших друзей именуется Даром, не так ли?
— Пожалуй, можно и так сказать.
— В таком случае, вас не затруднит, прежде чем вы займётесь с госпожой Юнис, продемонстрировать мне это ваше умение? Оно, насколько я могу судить, представляет собой крайне любопытный арканный феномен, и мне хотелось бы взглянуть на его проявление посредством особого зрения.
— Извините, господин магистр, — покачал головой Эсгер, — но то, о чём вы просите никак невозможно. Дар — это не та штука, чтобы применять, когда вздумалось, захотел — вынул, захотел — убрал. Для него особые обстоятельства нужны, которые от нас не всякий раз зависят.
— В самом деле? — удивился Ансель. — Но я своими глазами видел, как некий господин Кайл, надо полагать хорошо вам известный, применил свой талант не менее трёх раз подряд и без всякой подготовки, насколько я могу судить.
— Тот Кайл среди нас наособицу, — спокойно сказал Эсгер. — Он единственный, у кого с Даром так запросто выходит. Ну а мне, уж простите, такое неподвластно.
— Что ж, в таком случае не стану вас более отвлекать. Прошу, начинайте то, ради чего мы здесь собрались. — Ансель, без сомнения, был раздосадован ответом клеймёного и не скрывал этого.
— И то правда, пора бы и начать, — согласился Эсгер, — времени у нас, как на грех, не больно-то много. Вы, барышня, вот что, пожалуй, возьмите-ка шпагу, да покажите мне для начала, чему вас по части фехтования на сей момент обучили.
— Конечно, с превеликим удовольствием! — воскликнула Юнис, вынимая из ножен оружие. — Сейчас только надену на остриё защитный наконечник.
— Не трудитесь. Пустое это, — к удивлению девушки, ответил Эсгер.
— Хорошо, как вам будет угодно, — несколько недоумённо сказала девушка, принимая стойку со шпагою в руке.
Клеймёный в свою очередь обнажил оружие и встал напротив.
— Вы меня атакуйте, как вам вздумается, — скомандовал он. — А я и погляжу, стало быть, что вы умеете.
Юнис отсалютовала ему шпагой и без всяких прелюдий перешла в атаку. Поначалу она испытывала некоторую тревогу, ведя тренировочный поединок на боевом оружии, когда ни на ком из бойцов не было защиты. Что если она не сумеет вовремя остановить удар и по неосторожности ранит своего наставника? Остаётся только надеяться, что у Анселя найдётся на такой случай какое-нибудь магическое лечение. Вскоре, однако, опасения девушки отошли на второй план, уступив место сначала изумлению, а затем азарту.
