Взяв в руки оружие, Эсгер преобразился, словно по волшебству. Скупая медлительность его движений растаяла без следа, пропала сутулость, исчезла усталость, даже взгляд клеймёного изменился: вместо утомления в его глазах теперь сквозил молодецкий задор. На смену осторожным повадкам битого жизнью крестьянина в одночасье пришла самоуверенная лихость умелого бойца. Юнис потребовалось всего лишь несколько мгновений, чтобы осознать эту внезапную перемену, а после её всецело захватило желание продемонстрировать себя с лучшей стороны, пробиться через безупречную защиту клеймёного, доказать, что она здесь не случайно, и действительно может сотворить то чудо, которого от неё ждут. Со времён приснопамятной дуэли девушка не брала шпагу в руки. Точнее, брала иногда, но лишь для того, чтобы вспомнить какую-нибудь стойку, нанести несколько уколов безответной мишени или просто снова ощутить приятное чувство, которое всякий раз возникало у неё от тяжести оружия в руке. О сражении с живым оппонентом в эти месяцы не было и речи. Теперь же вся накопленная жажда поединка, всё нетерпение и азарт девушки вылились в яростный порыв, с которым она налетела на своего противника.
Эсгер, однако, без труда выдержал это наступление и остался непоколебим, словно утёс, о который одна за одной разбиваются бурные морские волны. Юнис казалось, что клеймёный всегда предугадывает, с какой стороны ему ждать удара и строит защиту ещё прежде, чем она сама успевает измыслить очередную атаку. Девушка юлой вертелась вокруг своего противника, но никак не могла пробить брешь в его обороне. Несколько раз ей казалось, будто успех близок, но Эсгер снова и снова лёгким, едва заметным движением, парировал её атаку или уходил в последний момент с линии удара. Постепенно расстояние между бойцами всё чаще стало сокращаться, клеймёный как будто специально подпускал Юнис всё ближе и ближе. Зачастую он использовал против девушки приёмы не фехтования, но скорее рукопашного боя. Графской воспитаннице была неведома такая манера вести поединок, и не всегда она знала, что противопоставить хитрым увёрткам клеймёного.
В один момент они, скрестив шпаги, оказались лицом к лицу. Если не считать детского возраста, девушка никогда ещё не находилась так близко к мужчине. Может быть, такое случалось во время иных танцев, но тогда вокруг была зала, полная таких же кружащихся пар, а сейчас они с Эсгером были одни, друг против друга, разделённые лишь двумя узкими полосками холодной стали. Нынешняя ситуация неожиданно оказалась куда более волнительной, она ощущалась гораздо ярче и острее. Юнис отчётливо различала запах клеймёного, сильный и резкий, он, однако, не казался неприятным, скорее, наоборот. Это был запах пота, табака и чего-то ещё, непонятного, но странно знакомого. «Так пахло от отца», — осознала девушка. Затем дистанция между ними снова возросла до обычной пары шагов, но Юнис всё никак не могла забыть то особое чувство, которое возникло у неё от столь близкого противостояния: опьяняющее волнение, азарт вперемешку с чем-то ещё, доселе неведомым, для чего девушка не знала правильного названия.
Поединок продолжался. Юнис старалась изо всех сил, и в один момент подумала даже, что ей удалось найти слабое место в обороне противника. Сжав зубы, девушка шаг за шагом развивала своё наступление. Прежде непробиваемый, Эсгер подавался, уступая её натиску. Вот сейчас, ещё чуть-чуть и она, наконец, добьется успеха в этом противоборстве! Улучив момент, девушка бросилась вперёд для решительной атаки, но, как на грех, запнулась о некстати подвернувшийся корень. Кое-как пытаясь удержаться на ногах, Юнис вынуждена была развернуться незащищённым левым боком к противнику. Эсгер не преминул этим воспользоваться: его клинок плашмя коснулся Юнис пониже спины. Лёгкий шлепок отозвался тяжёлым ударом по самолюбию девушки. Восстановив равновесие, она без промедления кинулась в контратаку только для того, чтобы в следующий миг растянуться ничком на земле. Стремительно отпрянув в сторону, Эсгер поставил ей подножку. Это простое и подлое, но от того не менее действенное средство, сработало безотказно. Лежать беспомощной у ног клеймёного вдруг оказалось до нелепости обидно. Откуда ни возьмись навалилась усталость. Юнис только сейчас поняла, что тяжело дышит, а сердце её так и норовит выскочить из груди. Девушке вдруг захотелось ткнуться лбом в прохладную мягкую землю и больше не подниматься, признав своё поражение.
— Устали, барышня? — самым участливым тоном спросил клеймёный. — Может, отдохнуть хотите?
