Увлечённая учебным поединком, Юнис не сразу сообразила, что произошло. Сперва из леса неподалёку послышался треск. «Должно быть, это Ансель соизволил наконец вернуться», — подумала девушка. Потом в кустах сверкнула вспышка. Юнис видела её лишь краем глаза и, захваченная боем, не придала этому явлению значения. Девушка как ни в чём не бывало продолжала начатую раньше атаку. Эсгер со всей очевидностью должен был парировать её удар, как он делал до этого с замечательной лёгкостью, но на сей раз клеймёный вдруг резко увёл клинок в сторону, каким-то нелепым, отчаянным движением, будто отмахиваясь от чего-то, что Юнис не удалось разглядеть. Клинок девушки между тем продолжал двигаться по инерции, целя прямо в грудь сержанту. Эсгер, впрочем, осознавал и эту опасность. Уходя из-под удара, он извернулся каким-то немыслимым образом, но всё же не сумел остаться абсолютно невредимым: остриё шпаги Юнис вошло клеймёному в плечо. Девушка вскрикнула от испуга — она совсем не хотела ранить своего учителя, но не успела вовремя остановить руку. Выругавшись себе под нос, Эсгер стремительно отпрянул в сторону и разорвал дистанцию, готовый к отражению возможных атак. Юнис в растерянности опустила шпагу, всё ещё не понимая, что же произошло.
— Гляди-ка, ты снова это сделал! — раздалось тем временем из кустов, и на поляну, словно медведь, выломился Ансель. Игнорируя девушку, он двинулся прямиком к Эсгеру.
— Не тревожься, я не стану больше колдовать, двух раз вполне достаточно, — довольно-таки бесцеремонным тоном заявил маг, встав напротив клеймёного. От гнева и возбуждения Ансель как будто совсем забыл о правилах хорошего тона. — Итак, почему мои заклинания на тебя не действуют? Я знаю, что не мог промахнуться, ведь «Гнев архимага» всегда попадает в цель.
— Вы отнюдь не промахнулись, магистр Терес, — отвечал Эсгер. В отличие от своего визави клеймёный оставался отменно вежлив. — И, по моему разумению, с вашим волшебством всё в порядке, меня оно поразило, как и положено. А закавыка тут в том, что мой Дар на то и потребен, чтобы вражескую магию от меня отваживать. Я, понимаете ли, со шпагою в руке колдовство могу отражать не хуже, чем любое другое оружие.
— Ясно, — бросил Ансель и, не говоря более ни слова, двинулся к тому месту, где они с Юнис оставили лошадей. По тому, как глухо звучал его голос, Юнис догадалась, что её друг с трудом сдерживает гнев.
— Ансель, подожди, — позвала девушка.
Но маг уже взобрался в седло и рысью поскакал прочь, не обращая внимания на ветки, которые, протягиваясь со всех сторон, нещадно его хлестали.
Юнис перевела взгляд на клеймёного — тот убрал шпагу, вынул из кармана тряпицу и с её помощью пытался унять кровь, сочащуюся из раны. По его белой рубахе из некрашеной ткани расползлось багровое пятно.
— Извините меня, пожалуйста, я не хотела вас ранить! — воскликнула Юнис.
— Да что уж там, я сам не уследил, сам и виноват.
— Нет, это ведь всё Ансель, это он вас отвлёк. Простите его, пожалуйста.
— Гордый он, друг ваш, — невпопад ответил Эсгер. — Не волнуйтесь, я на господина мага не в обиде. А вы, барышня Юнис, у него ещё раз от меня прощенья попросите, уж будьте добры. Не хотелось бы, чтобы между нами с магистром что-то недоброе осталось. А всем прочим о нынешних наших делах ни-ни, хорошо?
— Да, разумеется, — пообещала Юнис. — Ансель иногда бывает вспыльчивым, но он умница. Он всё поймёт.
— Вот и славно. А вы лучше поезжайте-ка следом, мало ли каких ваш друг в этаком виде может дров наломать.
— Но как же ваша рана? Вам же к доктору скорее надо, — всполошилась Юнис. — Может, лучше вы возьмёте мою лошадь, и на ней поскачете в гарнизон?
— Ни к чему это, барышня. Мы с Раханом сейчас до деревни доберёмся, там как раз есть одна старуха, что врачевать умеет, к ней и постучусь. Скачите за дружком вашим, не сомневайтесь.
Медленно и неохотно Юнис повиновалась. Ей совсем не хотелось вот так заканчивать эту странную встречу, но Эсгер явственно дал понять, что им более не о чём говорить, а девушка не смогла собраться с мыслями, чтобы задать клеймёному ещё какой-нибудь вопрос. Она без труда догнала Анселя: отъехав немного, маг пустил лошадь шагом по дороге, ведущей в крепость и, казалось, предавался размышлениям. Девушке, в свою очередь, тоже было о чём подумать. Весь обратный путь они проделали в молчании, поглощённые каждый своими невесёлыми мыслями.
***
