— Слушаюсь, ваше высокоблагородие, — бодро принялся отвечать Эсгер. — Излагаю всё как на духу. Дело так было, третьего дня мы с Раханом, помощником моим, вот он тут рядом со мной стоит, ездили в деревню за всякой снедью, как у нас заведено. В дороге как на грех телега наша поломалась. Я глянул: беда невелика, своими силами справимся, да и пошёл в лес за жердиной потребной для починки. А рядового, стало быть, оставил за телегою да за лошадью следить. Возвращаюсь, а он, видать, со скуки надумал, пока меня не было, со шпагою упражняться. Гляжу, помощник мой как раз пытается изобразить «растопырку», виноват, верхний укол Расмани с переводом, да только руку-то правую так высоко держит, что вздумай он это дело с мало-мальски толковым противником провернуть, то аккурат посеред грудины укол и получил бы.
Юнис всё не могла уразуметь, куда клонит Эсгер, и для чего он приплёл упражнения молодого Рахана, но не перебивала, почти заворожённая присущей клеймёному манерой объясняться. В исполнении Эсгера любая история звучала подобно народной сказке, вроде тех, что Юнис в детстве во множестве слышала от няньки.
Так я Рахану и говорю, — продолжал клеймёный, — что с такою манерою драться он враз трупом заделается. Я ведь ему, сопляку, вроде как командир, стало быть, за него отвечаю. А он мне: ну раз так, то и покажи, дядь, как надобно. Ну, сказано-сделано, я тоже за шпагу, да наконечник, пуговицу то есть, конечно, сам надел и Рахану велел нацепить, чтоб чего не вышло.
— Значит, ты утверждаешь, что вы использовали защиту во время вашего, гм, учебного поединка? — перебил его Аден.
— Конечно, ваше благородие, как можно без защиты-то? Я ж Рахану не враг, зачем бы мне его вздумалось дырявить? Да только в горячке видать наконечник этот слетел, чтоб ему пусто было. Вот рядовой меня в плечо и ткнул, когда я ему разъяснил, как тот укол по уму делается.
— А ты солдат можешь подтвердить, что всё было так, как говорит сержант Эсгер? — осведомился комендант.
— Так точно, ваше высокоблагородие, — без запинки ответил Рахан. — Мне было приказано обезопасить остриё шпаги. Я это и сделал, только должно быть закрепил наконечник ненадлежащим образом. Виноват.
Юнис с волнением слушала рассказ клеймёных. И с какой стати Рахану потребовалось брать её вину на себя? Может быть, Эсгер и его помощник боятся, что она станет отрицать своё участие? Но для чегобы ей это делать, ей-то вряд ли грозит что-то уж совсем неприятное. Девушка сидела как на иголках. Мысль о том, какое полотно лжи сейчас ткут с её попустительства, была почти невыносима. Она бросила негодующий взгляд на Эсгера, как бы спрашивая, зачем ему понадобилось это враньё, но клеймёный, как назло, смотрел мимо неё.
— Что ж, картина, как будто, проясняется. На первый взгляд, мотивы обоих участников вполне ясны, — заметил Аден Мерваль. Юнис сообразила, что разглагольствования коменданта предназначены, по всей видимости, для неё. Все прочие присутствующие, уж, наверное, должны были бы сами делать подобные выводы.
— Теперь мне следует спросить вас двоих, почему никто не сообщил об инциденте вышестоящему начальству.
Эсгер покаянно опустил голову.
— Виноват, ваше благородие, это я не велел рядовому о нашей промашке говорить. Я ведь как мыслил: рана-то совсем пустяковая, перетянуть её, и все дела, на другой день уж и думать забудешь. А ежели по правилам, то это ж возни сколько, дознаний, объяснений всяких. А мы ведь и без того задержались с этой проклятущей телегой. Я и подумал, что ежели докладывать, как положено, так и до ночи со всей работой не управишься, да и без ужина запросто остаться можно. Вот я и пренебрёг правилами, да только на поверку неладно вышло. Теперь-то я вину свою осознал, вы уж простите великодушно, впредь такого не повторится, — клеймёный говорил так подкупающе простодушно и искренне, что Юнис ни на миг не сомневалась в том, что его словам охотно поверят.
— Достаточно, — остановил его покаяние Аден и обернулся к Юнис. — Видите, кузина, история не столь уж и однозначна. С одной стороны, я непременно должен наказать преступное пренебрежение уставом и дисциплиной. С другой стороны, в действиях этих солдат не было злого умысла. Более того, желание наилучшим образом изучать воинскую науку при каждом удобном случае само по себе весьма похвально. И тем не менее, проступок не может остаться безнаказанным. Так что решение предстоит принять непростое.
Юнис с трудом выдавила из себя короткий вежливый ответ на разглагольствования коменданта. Тот, впрочем, вполне удовлетворённый реакцией девушки, обратился теперь к лейтенанту.
— Итак, Картен, позвольте спросить, какое наказание вы посчитали бы справедливым для своих подчинённых?
Лейтенант достал платок и вытер пот со лба.
