— Благодарствую, я лучше уж постою, дело-то моё вовсе не долгое. Я к вам насчёт того, что нынче утром на плацу с «жилою» приключилось.
— Это и был Дар? — нетерпеливо воскликнула Юнис. И тут же испугалась своих слов, представив, как Эсгер удивлённо качает головой и спрашивает в своей манере, как это ей исхитрилась прийти в голову этакая глупость.
— Это Ансель так считает, — поспешно добавила девушка. — А я сама не знаю, что и думать.
Но клеймёный согласно кивнул.
— По моему разумению, именно что Дар, барышня. Я, понимаете ли, видел, как оно у вашей матушки происходило, у Айстэ стало быть. По всему выходит, вы у неё свою способность и унаследовали. Если только, конечно, не ваш приятель с его магией чего-то намудрил.
— Нет, Ансель говорит, что хотя он и в самом деле колдовал, его заклинание было совсем для другого, — заверила собеседника Юнис. — А вот то, что я делала, действительно выглядело, как проявление Дара, с точки зрения аур. Ансель в тот момент смотрел на меня особым зрением, волшебным, — пояснила она в ответ на вопросительный взгляд клеймёного.
— Ну вот и славно, — кивнул Эсгер. — Стало быть, на том и сойдёмся, что Дар ваш нынче себя объявил. В таком разе, поздравляю вас с этаким завидным успехом, а мне позвольте откланяться.
С этими словами клеймёный направился было к двери.
— Эсгер, подождите! — вскричала Юнис. Нельзя же просто так дать ему уйти. — Прошу, задержитесь ещё на минуту.
— Что такое? — безо всякого выражения отозвался клеймёный.
— Пожалуйста, выслушайте меня. У меня к вам есть большая просьба
— Вы получили то, зачем приехали, вот, стало быть, и радуйтесь. Чего вам ещё нужно-то? — грубовато спросил сержант.
— Может быть, вы могли бы дать мне ещё несколько уроков, — робея, произнесла девушка самым заискивающим тоном. — Я понимаю, что прошу многого, но для меня это очень важно.
— И как вы это себе представляете, барышня? — строго спросил Эсгер. — Да господин комендант с меня три шкуры за это спустит. Или может, я должен по ночам украдкой к вам бегать? Нет уж, хватит с меня этакого учения.
— Но может можно что-нибудь придумать, — Юнис прекрасно понимала всю правоту клеймёного, но всё-таки сделала ещё одну попытку его уломать.
— Нечего тут думать, — отрезал сержант. — Нету такого способа, чтобы нам всё это устроить. Да и не для меня это занятие — благородных девиц обучать.
— Я попробую уговорить кузена, чтобы он разрешил нам эти занятия, как только он перестанет сердиться, — продолжала цепляться за соломинку Юнис.
— Уговорите, как же. Я от ваших разговоров давеча чуть было с «жилой» не познакомился, помните? — Эсгер повернулся к Юнис едва ли не спиной, как видно, не желая встречаться с девушкой взглядом. — Или, может, забыли уже? Девичья-то память, знамо дело, короткая. Всё бы вам хиханьки да хаханьки? Думаете, небось, что шпага нужна заместо игрушки, а мне потом за ваши прихоти отвечать.
— Почему вы так обо мне говорите?! — обиженно воскликнула Юнис. — Чем я такое заслужила? Вы же сами сказали, что у меня есть способности и я неплохо владею шпагой.
— Пожалуй, и впрямь недурно. Для девицы, которой, что фехтование, что танцы, всё едино, — глухо отвечал Эсгер. — Ну а ежели по правде сказать, то это у вас не сражение, а баловство одно. Мне игрульками детскими недосуг заниматься, уж увольте.
От обиды у Юнис на глаза навернулись слёзы. Она могла ожидать, что клеймёный станет злиться на неё за свои беды и была к этому готова, но вот осознание того, что он считает её увлечения детским капризом, стало для девушки тяжёлым ударом. Кусая губы, графская воспитанница изо всех сил пыталась совладать с собой, чтобы не заплакать, и всё-таки пару раз шмыгнула носом.
К стыду девушки, от Эсгера отнюдь не укрылись её усилия.
— Ну вот, уже и глаза на мокром месте, — немедленно отреагировал сержант. — Какое уж тут, спрашивается, учение, когда чуть что — слёзы в три ручья. Нет, барышня, никуда это не годится.
Борясь с подступающими рыданиями, девушка на сей раз не смогла ничего возразить.
— Прощайте, госпожа Юнис, — твёрдо сказал клеймёный и плотно закрыл за собой дверь.
***
