— Я просто хотела спросить, как по-твоему, что теперь будет с Эсгером?
Выражение лица молодого человека недвусмысленно говорило о том, насколько ему надоело упоминание имени клеймёного.
— Не знаю.
— Думаешь, его всё-таки накажут? — не унималась Юнис.
— Наверняка, — буркнул маг.
— А если Аден поостынет и перестанет на него злиться? Мой кузен, в сущности, хороший человек. Вдруг он смягчит наказание или вовсе его отменит.
Маг бросил на девушку уничижительный взгляд.
— И потом, Эсгер ведь довольно обаятельный, — ничуть не смутившись продолжила та. — Может быть, ему удастся как-то оправдаться, как ты считаешь?
Ансель нарочито тяжело вздохнул.
— Иногда мне кажется, что Аден раздул всю эту историю только для того, чтобы преподать мне урок. А раз я уже уехала, ему незачем трогать Эсгера, который и не виноват вовсе.
— Чушь!
— Вовсе нет. Я давно заметила, как кузен пытался учить меня жизни. Наверняка и этот случай как раз их таких.
— Если хочешь знать, я бы не рассчитывал, что твоему приятелю удастся выйти сухим из воды. Полагаю, комендант просто благоразумно решил дождаться, пока ты уедешь, чтобы без помех разобраться с провинившимися. И думаю, что наказания им только добавят.
— Ох, только бы не это! — воскликнула Юнис
— Господин Мерваль, должно быть, здорово вчера рассердился. Ещё бы, ведь ты его поставила в такую неловкую ситуацию. Держу пари, он отквитается на ком только сможет.
— Ну что ты, Аден так не сделает. Он благородный человек.
— А почему бы и нет? — продолжал разглагольствовать Ансель. — Благородство хорошо в общении с равными себе, а по отношению к клеймёным это сущий нонсенс. Они-то и вовсе не люди в глазах большинства. Нет, определённо, Эсгеру достанется так, что мало не покажется.
— А вдруг кузен не захочет вспоминать, как он опозорился с «жилой», и потихоньку замнёт это дело?
— Сдаётся мне, он предпочтёт действовать обычными, немагическими, методами. Но уж постарается, чтобы от этого было не легче, будь уверена. Я так думаю, комендант велит дать твоему Эсгеру сотню ударов кнутом, не меньше. Назначит с запасом, чтобы никто не подумал, будто он дал слабину и решил смягчить наказание.
— Ну что ты, не каркай, пожалуйста.
— А может, кстати, прикажет его прогнать сквозь строй. Я слышал, в армии любят применять это наказание. Это когда несколько сотен солдат строят в две шеренги и всем дают в руки шпицрутен, а провинившегося ведут между ними и каждый в свой черёд должен ударить бедолагу. А если он упал и дальше идти не может, тогда…
— Перестань! Я знаю, что это за наказание.
— Как по мне, прогнать сквозь строй должно быть нагляднее для остальных солдат. Как раз можно каждого человека из гарнизона со шпицрутеном поставить.
— Зачем ты мне всё это рассказываешь? — взвилась Юнис
— Что значит, зачем? — удивился маг. — Ты же сама спросила, что, по моему мнению, произойдет с твоим Эсгером, вот я и говорю, что думаю.
— Ты как будто специально меня пугаешь!
— Ну раз тебе не нравится, — Ансель картинно развел руками, — поеду-ка я лучше и дальше в карете. А то вдруг ещё раз не угадаю, что именно тебе хочется услышать.
— Ну и пожалуйста! — Юнис раздражённо фыркнула и выслала лошадь вперёд, всем своим видом давая понять, что её не волнует, как именно молодой человек продолжит путь. Маг действительно пересел обратно в экипаж. Впрочем, как оказалось, в нынешних обстоятельствах это было весьма опрометчивое решение. Полчаса спустя Ансель, бормоча под нос ругательства, уже снова усаживался в седло, сопровождаемый ехидными взглядами дочери графа Пиллара.
— Твоя камеристка — это настоящее проклятие, — пожаловался маг, стоило им с Юнис ускакать немного вперёд. — В обществе этой девицы совершенно невозможно спокойно подумать. От её бестолковой болтовни у меня даже голова заболела.
— Ну да, Мелли любит поговорить, — согласилась Юнис, имевшая, впрочем, иное мнение относительно источника головной боли своего друга, — но вообще-то ты бы мог просто дать ей понять, что тебя нужно оставить в покое. Она добрая девушка и никому не желает зла.
— Ну допустим, так или иначе уговорить её помолчатьи вправду можно, — продолжал сетовать маг. — А что прикажешь делать с её насморком? Не могу же я запретить ей кашлять и чихать?
— Меллиса оттого простудилась, что вечно бегала на свидания с Тарбердином в своём самом легком платье, — поделилась Юнис. — Сто раз я ей говорила, что от камней так и веет холодом, но она всё равно отказывалась надевать шаль. А всё потому, что если она замёрзнет, то лейтенант непременно укроет её своим плащом, а это, дескать, ужасно романтично. И эта легкомысленная особа ещё должна за мной присматривать.
— Я всегда говорил, что эта девица — дура набитая, — недипломатично выразился Ансель.
— Вообще-то она уйму всего знает и умеет, во всяком случае, из того, что положено при её роде занятий, — заступилась за камеристку Юнис. — Если хочешь знать, у неё отличные рекомендации. Просто Тарбердин совсем вскружил бедняжке голову.
— Ну да, уйму всего, и даже кое-что сверху. Держу пари, флирт с военными не входит в её профессиональные обязанности, — засмеялся Ансель.
