— Я нисколько не сомневаюсь в талантах Эсгера, — заявила она наконец, — но кое-что в твоих сведениях кажется мне немного странным. Например, за все эти заслуги он должен был бы получить хотя бы парочку наград. Насколько мне известно, клеймёным сейчас не вручают орденов и медалей, но, по крайней мере, им положены в качестве поощрения нашивки, которые, между прочим, обязательны к ношению. Так вот, у Эсгера их не было ни одной, что просто немыслимо для того, кто прошёл Большую войну.
— Неплохое наблюдение, — похвалил Ансель, — ты определённо делаешь успехи. Ладно, раз уж ты столь хорошо разбираешься в наградах, я так и быть развею твои сомнения и расскажу тебе всё, что мне вчера удалось узнать про твоего предполагаемого учителя.
— А что ж ты раньше молчал, — обиделась Юнис, — коль скоро тебе столько всего нового стало известно?
— Да потому, что мне до смерти надоело обсуждать этого клеймёного, — бросил Ансель, — вот и хотел сделать перерыв хотя бы на денёк. А тут опять ты со своими бредовыми идеями — пристала, как банный лист.
— Да, и теперь я от тебя не отстану, так и знай, пока не расскажешь всё как на духу, — подначила его девушка.
Кто знает, может среди сведений мага отыщется ключик к тому, как именно ей лучше уговаривать Эсгера переменить своё решение.
— Ладно-ладно, — замахал руками Ансель. — Итак, если хочешь знать, я вчера весь вечер провёл с родичем твоей матушки вовсе не затем, чтобы принести ему свои извинения и выслушать его жалобы, без которых, ясное дело, не обошлось. На самом деле мне было до крайности любопытно расспросить Адена, да и прочих офицеров тоже, о том, что за птица этот твой Эсгер. И впрямь ведь странное у него здесь положение, принимая во внимание его таланты. Итак, я явился к коменданту, вручил ему подарок, рассыпался в извинениях, а затем принялся жаловаться на то, как мне портят жизнь капризы и прихоти той избалованной юной особы, которой я вынужден, в силу некоторых обстоятельств, преданно служить и беспрекословно подчиняться.
Услышав такую свою характеристику, Юнис негодующе фыркнула.
— На этой благодатной почве, — как ни в чём не бывало продолжал Ансель, — мы с твоим кузеном прекрасно спелись, вот прямо душа в душу. Он тоже, видишь ли, немало претерпел от этой же самой девицы. Решили мы пригласить кое-кого из офицеров и немедленно распить мой подарок, из самой столицы привезённый. За мужскую солидарность и прочие глупости. Не буду докучать тебе подробностями того вечера, но мне без всякого труда удалось задать все свои вопросы насчёт твоего учителя, больше того, мне даже его личное дело удалось почитать.
— Правда? Это ты здорово придумал, — совершенно искренне восхитилась Юнис. — Наверное, оттуда ты и узнал про его участие в Большой войне и всё прочее?
— Ну да, — самодовольно продолжал Ансель, по обыкновению падкий до похвалы. — И там нашлась масса всего любопытного, спасибо чиновникам, что ведают делами клеймёных. В отчетности у них образцовый порядок — в таком захолустье и то хранится полная копия личного дела каждого солдата. Честно говоря, не думаю, чтобы хоть кто-то из здешних офицеров все эти кипы бумаг читал. По крайней мере, в том, что касается твоего Эсгера, его начальнички, похоже, ознакомились разве что с последней страницей. А между тем самые интересные сведения оказались как раз ближе к началу.
Ансель сделал многозначительную паузу, как хороший актёр перед важной репликой.
— Так что же там было? Не томи! — в нетерпении воскликнула девушка.
— Ну, ранние записи пропустим: когда родился, чему учился, это всё нам без надобности. Кстати, если хочешь знать, твой любимчик — уроженец Элатеи. Я-то думал, он из какой-нибудь глухомани, если судить по манере изъясняться. Клеймёный по рождению, не из осуждённых. Девятнадцати лет от роду, с началом Большой войны, наш молодец попал прямиком на фронт, причём, я бы сказал, в самое пекло.
— Прямо, как мой отец, — вставила девушка. — Ему как раз исполнилось девятнадцать, когда разразилась та война. Он тогда был всего лишь лейтенантом, а мирный договор подписывал уже полковником.
— По всему выходит, твой Эсгер тоже был вояка не промах и, наверняка, сделал бы карьеру не хуже, если бы, конечно, родился наследником владетельного рода. Но поскольку клеймёным об офицерских званиях и тогда мечтать не приходилось, он всего лишь заработал чин сержанта и кучу наградных нашивок, как ты и предполагала. Первым взобрался на стену при штурме какой-то там крепости и прочее в таком духе.
— Я же говорила, что он отличный боец, а ты мне ещё не верил! — воскликнула Юнис.
