Клеймёный кивнул и наклонился за новой порцией гальки, а маг торопливо забормотал слова заклинания, его пальцы ловко двигались, совершая причудливые пассы. Юнис показалось, что как только колдовство подействовало, взгляд юноши странным образом изменился, как будто он смотрел не на то, что происходит вокруг, а куда-то в неведомые дали. По сигналу Анселя Кайл повторил свой фокус с парой камушков. Он, в отличие от мага, не делал странных пассов, не произносил никаких слов и на сей раз даже не держал камни в руках слишком долго. Он просто одним движением соединил два предмета воедино.
— Как любопытно! — воскликнул маг, в голосе его слышалось неприкрытое возбуждение. — И ещё раз, пожалуйста, я должен получше убедиться, что мои выводы верны.
Клеймёный покорно выполнил нехитрую демонстрацию в третий раз.
— Отлично! — заявил Ансель. — Теперь, я, пожалуй, вполне уверен в том, что вижу.
— И что же вы видите? — с живым любопытством поинтересовался Кайл.
— То, что вы делаете, — взволнованно заговорил маг, — определённо не является колдовством в общепринятом смысле этого слова. Ваша аура, равно как и аура объекта воздействия, не несёт следов, характерных для известных нам арканных манипуляций.
— Ваши слова, насколько я могу судить, соответствуют тем выводам, которые я и мои друзья смогли сделать в своё время, — вставил Кайл.
— Разумеется, именно так вы и подумали, ведь среди вас не было настоящего мага! — с жаром продолжал Ансель. — Но для того, кто достаточно поднаторел в волшебном искусстве, очевидно также и другое: ваша аура всё же некоторым образом меняется в тот момент, когда вы используете свой, как вы говорите, Дар. У нашей науки, по всей видимости, пока просто нет подходящей терминологии для описания этих изменений и того, что они означают, и, тем не менее, они со всей определённостью наличествуют.
— И что же из всего этого следует? — несколько растерянно спросил клеймёный
— Нельзя с уверенностью сказать, но вполне вероятно, вы и вам подобные — носители какого-то особого, неизвестного нам рода магии. Вы используете техники, разительно отличающиеся от принятых в нашей академической среде. На первый взгляд, мне это немного напоминает, уж простите за сравнение, волшебство магических зверей. Единороги, мантикоры, василиски, как вы понимаете, не произносят заклинаний, но колдовство, вне всякого сомнения, творят. То же и у вас, только источником этой способности в данном случае, по всей вероятности, служит не сама по себе ваша природа, но ритуал клеймения. Впрочем, — поспешил подстелить соломки маг, — это всё лишь весьма поверхностные и может быть излишне поспешные суждения. Чтобы можно было о чём-либо заявлять с уверенностью, требуется гораздо более пристальное изучение и хорошее знакомство с профильными теориями. Я определённо должен буду посетить библиотеку, и после этого мы с вами сможем поговорить более предметно. Если окажется, что ваш Дар…
— Ансель, — перебила возбуждённую речь мага Юнис, — мы, кажется, собрались здесь для того, чтобы говорить о моём Даре, правда? Но если вам с господином Кеардай очень нужно обсудить то, что касается только вас двоих, мне, пожалуй, лучше откланяться.
— Извини, — пошёл на попятную Ансель. — Я просто немного увлёкся. Продолжайте, пожалуйста.
— Почему ты говоришь «продолжайте», когда мы до сих пор так и не начали, — съязвила Юнис. — Господин Кеардай, соблаговолите, наконец, высказать, что у вас на уме, и, если вас не затруднит, давайте сейчас не будем тратить время на всякого рода фокусы.
— Прошу меня простить, госпожа Роан, — пробормотал Кайл. Он казался сбитым с толку горячей отповедью девушки. — Итак, для прояснения нашего животрепещущего вопроса, я бы хотел, для начала, обратиться к временам вашей юности. Я осмелюсь спросить, не было ли у вас в прежние времена особенно ярких и, возможно, странных желаний, исполнения которых вам несказанно хотелось? Может быть, вас посещали навязчивые сновидения или даже грёзы наяву?
— Ну конечно же, у меня были и желания, и сны, как у любого нормального человека. Впрочем, вполне обыкновенные, насколько я могу судить. Но, при чём тут это, ради всех богов? — поинтересовалась Юнис.
— Я склонен полагать, что это всё весьма значимые аспекты. Постарайтесь же припомнить, я говорю о вещах, которые, несомненно, должны были оставить на вас глубокий след. Может быть, вам доводилось под воздействием неких не вполне ясных побуждений совершать необычные поступки, которым вы и сами затруднились бы найти объяснение?
— О, этого сколько угодно, — не смог удержаться Ансель. — Я и сам припоминаю, да что там я, о некоторых из этих поступков даже газеты написали.
Юнис пропустила язвительный комментарий друга мимо ушей и попыталась всё же вспомнить подходящие случаи из своей юности.
