— Пожалуй, было и такое, но ведь это, наверное, с каждым случается, — начала девушка. — Вот, к примеру, однажды я спряталась на чердаке и просидела там битый час, в то время как меня искали по всему дому. Ума не приложу, зачем мне понадобилось так проказничать. Обычно дети таким способом пытаются сбежать от чего-нибудь неприятного, но мне на тот момент ровным счётом ничего не угрожало.
— Это, по всей видимости, не совсем релевантный эпизод для нашего случая, — отреагировал Кайл. — Может быть, вы сумеете припомнить что-нибудь, потенциально связанное с вашим Даром?
— Как же мне угадать, какой эпизод вам подходит, а какой — нет? — сварливо заметила Юнис. — Если вы спрашиваете о том, не возникало ли у меня желания кого-нибудь побить безо всякой причины, то такого я за собой не припомню.
При этих её словах Ансель издал премерзкий смешок.
— Кстати о газетах, — ухватился за высказанную прежде магом мысль клеймёный. — Могу я спросить, что вы ощущали сразу по окончании приснопамятной дуэли с господином Овери, как только нанесли свой знаменитый решающий удар в той схватке?
— Что я ощущала? Пожалуй, я очень устала.
— Устали? — оживился Кайл. — А можно поподробнее, что именно вы имеете в виду?
Юнис посмотрела на него, как на умалишённого.
— Ну как сказать, господин Кеардай, вам, наверное, невдомёк, поскольку вы, могу предположить, не любитель всякого рода боестолкновений, — в голосе девушки можно было различить неприкрытую издёвку, — но дуэль, это такое мероприятие, когда двое противников изо всех сил стараются ранить или даже убить друг друга. Это, смею вас заверить, весьма утомительное занятие, а с учетом того, что я в тот вечер пропустила два удара и потеряла много крови, не удивительно мне было немного утомиться, как по-вашему?
— Да, разумеется, — не унимался клеймёный, оставив без внимания откровенно насмешливый тон его собеседницы. — Я просто хотел спросить, не была ли эта усталость, скажем так, особого рода?
— Ну откуда же мне знать, какую именно усталость вы полагаете особой?! — выпалила Юнис. — Если угодно, я была смертельно утомлена, так, что едва держалась на ногах — этого с вас довольно? Я, уж простите, не поэт, чтобы описывать всякое чувство не менее, чем дюжиной строф.
Кайл вздохнул и помедлил несколько секунд, прежде чем произнести следующую фразу.
— Прошу прощения, мои формулировки, к несчастью, оставляют желать лучшего. Если позволите, давайте попробуем зайти с другой стороны. Мне известно, что некоторое время назад вам довелось, защищая свою жизнь, убить человека, проникшего в ваш дом со злым умыслом. Не могли бы вы описать, что именно вы при этом чувствовали?
Юнис вдруг стало не по себе от того, что некто посторонний заговорил о событиях той ночи. Откуда бы этому человеку знать о совершённом ею непреднамеренном убийстве? Можно, конечно, предположить, что ему рассказала об этом Тасталай. Но разве она сама когда-либо делилась со своей старшей подругой теми страшными воспоминаниями? Да, наверное, а как же иначе, должно быть, Юнис просто запамятовала. И всё равно ужасно неприятно, что этот тип вот так запросто говорит о таких вещах, да ещё прямо-таки лезет в душу со своими расспросами.
— Я себя чувствую так, будто нахожусь на допросе, господин Кеардай, — холодно ответила девушка. — Мои воспоминания о той ночи, знаете ли, совсем не относятся к разряду приятных. Вам точно так уж необходимо знать все эти печальные подробности?
— Вы, разумеется, вольны скрыть их от меня, но как же, скажите на милость, мне вам помочь, если вы не хотите сделать ровным счётом ничего из того, о чём я прошу?
— Может статься, не с помощью пустопорожних разговоров? — резко сказала девушка. — Когда я прихожу на урок фехтования, мой наставник, быть может и тратит несколько минут на описание того приёма, что нам предстоит изучить, но затем он обыкновенно просит меня встать в нужную позицию, с тем чтобы продемонстрировать этот самый манёвр на практике. Иного способа освоить определённый приём мне не известно. Вот я и рассчитывала, должно быть напрасно, что и вы сегодня сделаете нечто подобное: покажете, как мне научиться делать то, что было под силу моей матери.
— Помилуйте, но как бы я мог вам что-то показать подобным образом?! — воскликнул Кайл. — Я ведь вовсе не воин.
— Это и заметно. Но, тогда, ради всех богов, скажите, зачем мы отнимаем друг у друга время?
— Поймите, не в моих силах обучить вас вашему Дару. Я лишь хотел помочь вам открыть его в себе, почувствовать его зов, научиться слышать его голос. Дар — это не приём, который требуется выполнять определённым образом. Боюсь, у меня не хватит слов, чтобы описать, что это такое, но если вы действительно одна из нас, то ваш Дар живёт внутри вас, он един с вами, и никто, кроме вас самой, не может пробудить его.
— Сдаётся мне у того, что сейчас живёт внутри меня, совсем иное имя, — зло бросила Юнис. — И, пожалуй, с меня довольно! Разрешите откланяться.
С этими словами девушка вскочила с места и быстрыми шагами двинулась прочь, не оглядываясь. Мужчинам оставалось только проводить её удивленными взорами.
