— Но, матушка, ты же знаешь, дальше я поеду к Динкелладам, а потом будет новый сезон и, наверное, мне будет уже совсем недосуг заниматься такими вещами. А между тем мне ужас как любопытно. А раз ты говоришь, что Аден теперь в Орлином Гнезде комендант, то устроить мой визит было бы, наверное, совсем несложно. Надо полагать, в той крепости порядком скучно, и я буду твоему племяннику совсем не в тягость, даже наоборот.
— Я совершенно убеждена, что Аден будет рад тебя видеть, но всё равно это решительно никуда не годится. Это попросту неприлично.
— Но почему? Что плохого, если я просто съезжу к нему в гости, ведь не в казарме же он там живёт? Ты мне вечно пеняешь, что я неохотно навещаю наших родственников, но так это только потому, что со всеми этими девицами вовсе не о чём поговорить, но кузен Аден — это же совсем другое дело. Тем более, что ему, как никому другому, мой визит придётся кстати.
— Милая, но все эти солдаты, крепости, учения — это так грубо, там и дурное слово можно услышать и мало ли что ещё. Такая среда совсем не подходит для юных девиц.
— Ну вот ещё, — парировала Юнис. — Таких зрелищ и здесь, в столице, полно, а уж особенно в этом районе, где столько военных расквартировано. Да от нашего дома рукой подать до казарм и учебного плаца, так что я запросто могу выйти на прогулку и сколько угодно наблюдать за учениями. Что же нам теперь, переезжать подальше отсюда, лишь бы я ненароком не увидела что-нибудь неподходящее? И потом, батюшка иногда брал меня с собою на смотры, и я не припомню, чтобы кто-нибудь в моём присутствии вёл себя не как подобает.
Соланж сделала небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями и подобрать достойные аргументы против этой эпатажной поездки. Настойчивость дочери начала вызывать у неё раздражение: ну как прикажете объяснять хоть и великовозрастному, но всё ещё ребёнку, какие неприятности могут приключиться с юной особой в военном гарнизоне, не прибегая к слишком уж общим рассуждениям? Но вдруг графиня поймала себя на странной, на первый взгляд, но при ближайшем рассмотрении не лишённой здравого смысла, идее. Что если снова, как и в случае с турниром, дать Юнис то, чего она так хочет? Этот жест будет воспринят как награда, и в обмен от полной благодарности дочери можно будет без труда добиться каких угодно обещаний.
И, кстати, если уж на то пошло, Аден Мерваль — весьма приятный молодой человек, может статься само по себе их знакомство с Юнис открывает определённые перспективы. Девочка ведь так тянется к военным. Кто знает, может быть, комендант Орлиного Гнезда и найдёт путь к её сердцу.
К тому же, вполне вероятно, поездка грозит не столь уж большим числом неприятных последствий, как кажется. После дуэли с маркизом Игисом, репутация девочки и так оставляет желать лучшего, ещё одна выходка подобной направленности вряд ли что-то изменит. Но вот если не удовлетворить неуёмное любопытство дочери, она, чего доброго, станет пытаться задавать все свои вопросы во время летнего пребывания при дворе Золотого Герцога, а это уж совсем не та картина, какую хотелось бы видеть. Наверняка в окрестностях Олайбара найдутся какие-нибудь крепости, которые станут манить девушку, и только богам известно, какая именно шальная мысль может, в конце концов, прийти ей в голову. А всё-таки интересно, что за разговоры в особняке на Парковой улице навели Юнис на идею поехать в крепость Адена? Откровенно говоря, такое намерение не очень-то вяжется с тем обществом, которое можно встретить у Динкеллада. Сам он отнюдь не вояка, скорее наоборот, меньше многих мужчин интересуется армейскими вопросами и, как говорят, в основном привечает в своём доме тех, кто близок ему по духу. Нет, среди этих людей, разумеется, найдутся те, кто имеет отношение к действительной военной службе, ещё больше тех, кто в соответствии с модой, хотя бы формально, но записан в какой-нибудь полк. Может ли быть, что кто-то из них вольно или невольно натолкнул Юнис на мысль о поездке? Нельзя такого исключать, но, справедливости ради, девочка ни разу не давала понять, что хоть кто-то из молодых людей, вхожих в свиту Золотого Герцога, произвёл на неё впечатление. Все её рассказы лишь о добродетелях госпожи Тасталай, только к её словам Юнис действительно прислушивается. Но от скандальной подруги Ревийона Динкеллада уж точно не стоит ждать интереса к военной тематике. Что-то тут не сходится. Но до вчерашнего визита девочка совершенно точно не помышляла о том, чтобы увидеть Адена, она слишком увлечена своей идеей, чтобы долго держать в секрете обуревающее её нетерпение. И вот ещё любопытная деталь, если вдуматься, вчера Юнис, вернувшаяся от Динкелладов, казалась не только возбуждённой, но и смущённо-виноватой, что ли. Как будто она допустила какую-то оплошность и теперь раскаивается. Что бы это всё значило?
Внезапно, графине в голову пришёл ответ на собственный невысказанный вопрос. Откровенно говоря, довольно неприятный, даже, если угодно, пугающий ответ, но, увы, весьма вероятный.
