Я сглотнула.
— Я… я стучала, — ответила я, стараясь придать своему голосу уверенность, которой на самом деле не чувствовала.— И? — его взгляд, холодный и отстранённый, словно лезвие ножа, пронзил меня насквозь.— Мне показалось, что вы сказали: «Войдите», — прошептала я, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.
Генерал Моравиа молчал, его лицо оставалось непроницаемым, как маска, которая лежала на столе. Я видела, как его пальцы медленно, с какой-то неестественной грацией, начали натягивать перчатки. Чёрные, кожаные, плотно облегающие его руки, они казались частью его самого, продолжением его холодной натуры.
Я невольно отступила на шаг, чувствуя, как по спине пробежал холодок. В его присутствии было что-то пугающее и завораживающее одновременно. Его движения были точными, выверенными, словно он репетировал их тысячу раз.
Затем он взял маску. Чёрную, железную, с прорезями для глаз, которые придавали его лицу зловещий вид. Генерал надел её, и я увидела, как его лицо скрылось за холодной металлической поверхностью. Он поднял руку, и маска плотно прижалась к его лицу, словно слившись с ним в единое целое.
— Зачем вы это делаете? — вырвалось у меня, видя, как генерал встал с кресла.
Он замер. Его движения были плавными, почти ленивыми, но в них сквозила скрытая угроза. Повернув голову, он посмотрел на меня своими холодными, бездонными глазами.
— Зачем? — повторил генерал, и в его голосе прозвучала насмешка, смешанная с чем-то, что я не могла понять.
Пауза. Длинная, тяжёлая, словно сама тьма окутала нас. Время словно остановилось, и я чувствовала, как сердце бьётся всё быстрее, а кровь стынет в жилах.
Наконец, он заговорил, но его слова прозвучали глухо, словно доносились издалека, сквозь маску.
— Чтобы вас случайно не убить.Я вздрогнула. Его слова прозвучали как приговор, но в то же время в них было что-то странное, что-то, что заставило меня задуматься.
— Я мог стоять у двери. Вы в этот момент могли случайно войти. Я не всегда бываю в перчатках и маске. Иногда я от них сильно устаю. И только наедине с собой я могу позволить себе снять их. А если бы мы столкнулись, если бы я к вам случайно прикоснулся, вы бы умерли.
Я вспомнила.
Когда слуги носили вещи, одна книга упала.И на обложке было что-то связанное с проклятием.— Это... это магия? — прошептала я, голос мой дрожал, но я пыталась сохранить спокойствие. — Это проклятие?
Генерал медленно повернул голову в мою сторону, и я увидела его глаза за маской. В них не было ни тепла, ни света. Только тьма, холодная и бездонная.
— Да, — ответил он коротко, его голос был низким и бесстрастным. — Но давайте не будем об этом.
Он снова сел в кресло.
Маска — на лице.Перчатки — на руках.Непроницаемый.Холодный.Отдалённый.Я смотрела на него и пыталась вспомнить его лицо. То самое лицо, которое видела всего на мгновение, но которое теперь казалось мне невероятно важным. Это было по-настоящему красивое лицо мужчины, способное покорить женщину одним своим видом. Но теперь оно было скрыто за маской, и я чувствовала, как внутри меня поднимается горький ком жалости.
Не жалости к себе, а к нему. К этому незнакомцу, который сидел передо мной, словно статуя, неподвижный и безмолвный. Его молчание было громче любых слов.
— Я пришла, — сказала я, стараясь не выдавать своих чувств. Сейчас мне казалось, что просьба весьма неуместна. — Чтобы поработать экономкой. Я готова работать… на любых условиях.
Я тут же замерла, словно ожидая ответа.
Но генерал всё ещё молчал. Его молчание было тяжёлым, как камень, который давил на мою грудь.
Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Стыд полз по моей коже, как холодная змея, а слёзы подступали к глазам, угрожая вырваться наружу. Я пыталась не показывать свою слабость, но это было бесполезно.
“Соберись!” — прошипела я на себя. “Я уже собралась!” — ответила кукушка, показывая на чемоданы. Только этого мне еще не хватало. Да, стрессовать в двадцать и стрессовать в сорок пять — большая разница.
— Простите, — сказала я, наконец, не выдержав. — Мне… очень сложно с вами разговаривать, когда вы в маске. Я не вижу вашего лица. Не вижу эмоций. Мне кажется, что я говорю в пустоту. Вы точно услышали мой вопрос?
Он вдруг рассмеялся.
Негромко.Не злобно.Скорее — с горечью.— Экономка мне не нужна, — сказал генерал, глядя куда-то вдаль, будто пытаясь увидеть что-то, что скрывалось за горизонтом. — Я не экономлю.
— У меня достаточно денег, чтобы не думать о таких вещах, — добавил он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.— А со всеми мелочами отлично справляется дворецкий, — продолжил генерал, и его голос стал ещё тише, почти шёпотом.
Слёзы вырвались.
Я не сдержала.Одна — по щеке.Вторая — за ней.Это была последняя надежда.
Работа.Хотя бы кусок хлеба за труд.А теперь — и это отнято.— Почему вы вообще решили работать экономкой? — спросил генерал, его голос звучал неожиданно мягко, почти участливо. — Насколько я понимаю, вы благородного происхождения. Вы — аристократка.
