Долли тоже приложила руку к общей суматохе. За многие годы визитов к Уме в Калькутту она свела тесное знакомство с местным бирманским храмом. Храм был маленьким, но со славным прошлым. Там проводили время многие бирманские светила, в том числе монах-активист У Висара. Благодаря связям Долли на свадьбе Манджу присутствовала существенная часть бирманской общины города – студенты, монахи, юристы и даже несколько чопорных сержантов из калькуттской полиции (многие из которых были англо-бирманцами по происхождению).
Учитывая, насколько случайно эти люди собрались вместе, разногласий оказалось сравнительно немного. Но в итоге все равно не удалось погасить могучие вихри, охватившие весь мир. Друг Умы, видный деятель Конгресса, прибыл одетый на манер Джавахарлала Неру – в пилотке хаки и длинном черном шервани с розой в петлице. Элегантному политику пришлось встать рядом с приятелем Арджуна, лейтенантом в форме 14-го Пенджабского полка.
– И как себя чувствует
– Вы, должно быть, знаете, сэр, – парировал молодой человек, отвечая насмешкой на насмешку, – что в этой форме жарковато, но, полагаю, то же самое можно сказать и о вашей?
А на другой день Арджун оказался лицом к лицу с разношерстной толпой из буддийских монахов, бирманских студентов-активистов и сотрудников партии Конгресс. У людей из Конгресса остались горькие воспоминания о столкновениях с индийскими солдатами и полицейскими. Они напустились на Арджуна за его службу в оккупационной армии.
Арджун, памятуя, что это как-никак свадьба его сестры, сдерживался что было сил.
– Мы не оккупировали страну, – отвечал Арджун насколько мог беззаботно. – Мы здесь, чтобы защищать вас.
– От кого вы нас защищаете? От самих себя? От других индийцев? Это от вашего начальства надо защищать страну.
– Послушайте, это моя работа, я просто стараюсь выполнять ее как можно лучше…
Один из бирманских студентов одарил его угрюмой улыбкой:
– Знаете, как говорят у нас в Бирме при виде индийских солдат? Мы говорим: “Вот идет армия рабов – шагают захватить новых рабов для своих господ”.
Чудовищным усилием воли Арджуну удалось справиться с собой, и, вместо того чтобы наброситься с кулаками, он просто развернулся и ушел. Позже он заглянул к Уме – пожаловаться, но не нашел в ней ни толики сочувствия.
– Они просто сказали то, что думает большинство людей в стране, Арджун, – отрезала Ума. – Если у тебя хватает мужества встречать грудью вражеские пули, имей мужество выслушать эти слова.
На время пребывания в “Ланкасуке” Кишану Сингху выделили комнатку в задней части дома. В остальное время ее использовали как кладовку для запасов провианта. Вдоль стен стояли громадные каменные
Однажды днем Белу отправили в кладовку за маслом. Деревянная дверь слегка рассохлась и не закрывалась до конца. Заглянув в щелку, Бела увидела, что Кишан у себя, лежит на циновке. Для отдыха он переоделся в лоунджи, а форма висела на крючке. На июньской жаре он вспотел и лежал полуголый, если не считать символически прикрывающей грудь армейской майки.
Судя по мерно вздымающейся грудной клетке, он крепко спал. Бела проскользнула в комнату и на цыпочках обошла циновку. Опустившись на колени, она развязывала веревки, оплетавшие горшок, когда Кишан Сингх вдруг проснулся.
Он вскочил на ноги и поспешно натянул китель, лицо его залила краска смущения.
– Мама послала меня, – торопливо объяснила Бела, – принести это… – И показала на глиняную посудину.
Застегнув китель, он сел на циновку, скрестив ноги. Улыбнулся. Бела смущенно улыбнулась в ответ. Ей совсем не хотелось уходить – до сих пор они не разговаривали, и ей вдруг пришло в голову, сколько всего она хотела бы у него узнать.
Первым вырвался вопрос, больше всего ее занимавший:
– Кишан Сингх, ты женат?
– Да, – серьезно произнес он. – И у меня есть маленький сын. Ему всего год.
– Сколько тебе было лет, когда ты женился?
– Это случилось четыре года назад. Значит, мне было шестнадцать.
– А твоя жена, она какая?
– Она из соседней деревни.
– А где твоя деревня?
– На севере – далеко отсюда. Она рядом с Курукшетрой – там, где произошла великая битва из Махабхараты. Поэтому мужчины наших краев становятся хорошими воинами – так говорят.
– И ты всегда хотел стать солдатом?
– Нет, – рассмеялся он. – Вовсе нет, но у меня не было выбора.