Мужчины в его семье всегда жили за счет службы, рассказал он. Его отец, дед, дяди – все они служили в 1/1 Джатском. Дед погиб в битве при Пашендейле[117], во время Великой войны. За день до смерти он продиктовал письмо, которое переслали семье, с подробными инструкциями насчет сбора урожая и что нужно посадить, когда сеять и когда собирать. А на следующий день он поднялся на бруствер траншеи, чтобы спасти своего раненого
– И до сего времени семья афсара присылает нам деньги – не потому что мы просим, а просто так, из любви к моему деду и в память о том, что он сделал для их сына…
Бела ловила каждое слово, впитывая малейшие изменения в его лице.
– Продолжай.
Отец тоже служил в армии, продолжил рассказ Кишан Сингх. Его ранили в Малайе, во время бунта. Ножевое ранение располосовало бок и задело кишку. Военные врачи сделали все, что могли, но рана продолжала мучить его хроническими болями в животе. Отец ездил бог весть куда к знатокам аюрведы, обращался к разным прочим целителям, на лечение ушло столько денег, что пришлось в обмен отдать свою долю семейной земли. Отец не хотел такой же судьбы для Кишана Сингха, он хотел, чтобы его сын пошел в колледж, учился, ведь сам он повидал мир – Малайя, Бирма, Китай, Восточная Африка, – но так ничего и не понял.
Кишан Сингх хотел поступить в колледж, но когда ему исполнилось четырнадцать, отец умер. И больше ни о какой учебе речи не шло, семье нужны были деньги. Родственники заставили явиться в местное призывное отделение, сказали, что ему повезло родиться в касте, которой позволено служить в английской армии саркаров.
– И поэтому ты поступил на службу?
– Да, – кивнул он.
– А женщины в твоей деревне, – не отставала Бела, – какие они?
– Не похожи на тебя.
– Почему? – обиделась она. – Что ты имеешь в виду?
– Они тоже в каком-то смысле солдаты. С самого детства их учат, что значит рано овдоветь, как воспитывать детей без мужа, как жить с мужем-калекой, с изуродованным мужем…
Тут Бела услышала, как мать зовет ее, и поспешно убежала.
На время свадебных торжеств Раджкумар с семьей остановились в “Грей-Истерн-отель”. (В свете их прошлых скандалов Раджкумар и помыслить не мог поселиться у Умы, как обычно делала Долли.) Однако договорились, что брачную ночь – их последнюю ночь в Калькутте – Нил и Манджу проведут в “Ланкасуке”, на половине Умы.
Когда этот день настал, Ума и Долли сами подготовили спальню для молодых. С рассветом отправились на цветочный рынок в Калигхат и вернулись с десятками корзин. Все утро они украшали брачное ложе гирляндами из цветов – сотен цветов. И вспоминали собственные свадьбы, и как у них все было иначе. После полудня к ним присоединилась Вторая принцесса, которая специально приехала из Калимпонга, – так завершился цикл.
Стояла жара, женщины очень быстро взмокли.
– С меня довольно, – устало выдохнула Долли. – Моя свадьба была попроще.
– А помнишь миссис Камбатта – которая с камерой?
И они уселись на полу, с хохотом вспоминая прошлое.
В течение дня набралась сотня маленьких кризисов. В основном они касались мелочей, о которых кто-то забыл: еще одно дхоти для пурохита; пригоршня свежей травы
Арджун вывел “джоветт” во двор, все расселись по местам.
– Куда поедем? – спросила Ума.
– На рынок в Калигхат, – ответил Арджун.
– Ага, тогда поторопись.
– Почему это?
– Сегодня большая демонстрация – можем застрять.
– Демонстрация? – удивился Арджун. – Какого черта в такое время?
– Ты вообще не читаешь газет, Арджун? – рассердилась Ума. – Антивоенный марш. Мы в партии считаем, что в случае еще одной войны Британия не смеет рассчитывать на нашу поддержку, пока не обеспечит гарантии независимости Индии.
– А, ясно, – пожал плечами Арджун. – Тогда нам ничего не угрожает – они будут долго разбираться с этим…
Дину засмеялся.
До рынка они добрались всего за пятнадцать минут, а уже через полчаса с покупками было покончено. Они пустились в обратный путь и, свернув на широкий проспект, еще издалека заметили первых демонстрантов.
– Не о чем волноваться, – успокоил Арджун. – Мы далеко их опережаем. Они нам не помешают. – Но стоило произнести эти слова, как двигатель “джоветта” начал захлебываться. А потом машина внезапно встала как вкопанная.
– Сделай что-нибудь, Арджун! – рявкнула Ума. – Мы не можем здесь застрять.
– Свечи зажигания, – недоуменно пробормотал Арджун. – Вот знал же, что надо было утром почистить.
– Можешь починить?
– На это уйдет несколько минут.