Пока Дину пытался фотографировать восход, Манджу с Нилом отошли глянуть в другую сторону. Манджу громко вскрикнула: на западе открывался ошеломляющий вид. Горизонт был скрыт темной громадой – скопищем туч, величественным, как горная гряда. Словно Гималаи чудесным образом перенесли через море. Эти облачные гряды были такими тяжелыми, что казалось, их плоские брюха почти касаются гребней волн, а вершины были высоко-высоко над самолетом – настоящие Эвересты туч, тянущиеся в небо на десятки тысяч футов.
– Муссон, – выдохнул Нил. – Мы летим прямо в сильный ливень.
– Это опасно? – заволновалась Манджу.
– Для некоторых самолетов – возможно. Но не для этого.
Они вернулись на свои места, и вскоре потоки дождя хлестали в иллюминаторы с такой силой, что заставили Манджу отшатнуться от стекла. Тем не менее столь откровенно жестокое насилие со стороны погоды практически не повлияло на самолет – спидометр в салоне показывал, что “Кентавр” продолжает лететь с постоянной скоростью 200 миль в час. Спустя некоторое время капитан объявил, что самолет должен изменить высоту, чтобы преодолеть грозу. Судно опустится с нынешних 3000 футов на несколько сотен футов над уровнем моря.
Манджу задремала и очнулась, только когда радостное оживление пронеслось по салону. По правому борту была замечена земля – остров, как с картинки, окруженный пляжами. Огромные волны полотнищами белой пены разливались по песку. В центре острова стояла полосатая черно-белая башня.
– Дамы и господа, – объявил капитан, – вы видите маяк Устричного рифа. Очень скоро покажется Бирма. Смотрите внимательно – Араканское побережье…
А вот и оно – так близко, что можно потрогать, – плотное покрывало мангровых зарослей, пронизанное тонкими ручейками и серебристыми речушками. Манджу не отрывалась от иллюминатора, а Нил шептал ей на ухо историю о том, как его бабушка – мать Раджкумара – умерла где-то там внизу, на сампане, пришвартованном в одном из этих ветвящихся заливов.
Город Акьяб, столица Аракана, был первой остановкой.
– Здесь, – гордо сообщил Нил, – родился мой отец.
База гидропланов располагалась на естественном морском маршруте, довольно далеко от города. В Акьябе они смогли увидеть издалека только башню с часами, пока “Кентавр” снижался. После быстрой дозаправки самолет вновь взмыл в воздух. Дождь прекратился, и в ярком дневном свете прибрежные воды оказались окружены милями рифов и огромными плавучими лесами водорослей, сверху они были отлично видны – пятна на сверкающей поверхности моря. Рангун теперь лежал прямо к востоку, и вскоре “Кентавр” повернул вглубь материка, пролетая над безлюдными просторами.
Подошел стюард и вручил объемистое меню в кожаном переплете.
После завтрака Манджу разглядывала квадратики полей внизу. Некоторые совсем зеленые, а другие только начинали зеленеть, и цепочки крестьян ползли по грязи, пересаживая побеги. Когда аэроплан пролетал над ними, работники останавливались, запрокинув головы, и приветственно размахивали своими коническими шляпами.
Манджу увидела реку, текущую по равнине.
– Это Иравади?
– Нет, – ответил Нил, – это река Рангун – Иравади не течет через город.
А затем отблеск солнечного света привлек взгляд Манджу к величественному сооружению вдалеке – золотистой горе, сужающейся до тонкого золотого шпиля.
– Что это?
– Пагода Шведагон, – прошептал Нил. – Мы дома.
Манджу глянула на часы – путешествие длилось ровно пять с половиной часов. Невероятно, но еще и суток не прошло с ее брачной ночи, с того момента, как Нил закрыл дверь их усыпанной цветами спальни. Она вспомнила, как боялась, и едва не расхохоталась. Только сейчас, когда самолет кружил над городом, который станет ее домом, она осознала, как сильно влюблена. Он был ее настоящим, ее будущим, смыслом ее существования. Без него время и бытие не имеют смысла. Она вложила свою ладонь в его и еще раз посмотрела вниз, на великую мутную реку и золотой шпиль.
– Да, – сказала она. – Я дома.
Не прошло и трех месяцев с момента свадьбы Манджу и Нила, когда британский премьер-министр Невилл Чемберлен объявил войну Германии от имени Британии и ее Империи. С началом войны в Рангуне разработали меры гражданской обороны при воздушных налетах. Город был разделен на участки, и в каждом создан комитет гражданской обороны. Медицинских работников учили бороться с ингаляционными травмами; дежурным показывали, как различать зажигательные бомбы; были сформированы пожарные отряды и организованы пункты первой помощи. Грунтовые воды в Рангуне находились слишком высоко, чтобы строить подземные убежища, но в стратегических точках по всему городу вырыли траншеи. Периодически случались отключения электричества, блэкауты; поезда въезжали и выезжали с железнодорожного вокзала Рангуна с затемненными окнами; дозорные и дружинники из гражданской обороны дежурили ночи напролет.