В конце лета к Арджуну по пути на свою заставу на Хайберском перевале заехал его друг Харди. Харди – скромный парень среднего роста и среднего телосложения. В форме или в гражданском, он всегда имел аккуратный вид – складки тюрбана уложены идеально ровно, борода коротко подстрижена. Несмотря на солдатское происхождение, Харди никоим образом не походил на сикхского воина из военных легенд – голос тихий, движения плавные, и во всем облике почти сонливость. У него был отличный слух, и обычно он первым в компании успевал выучить песни из новейших индийских фильмов. У него была привычка, раздражавшая одних и забавлявшая других, мурлыкать эти мелодии себе под нос во время работы. Эта причуда порой приносила ему дополнительную, против обычной, долю насмешек и поддразниваний, однако друзья знали, что есть определенные границы, до которых его лучше не доводить, – хотя в целом Харди был не обидчив, но уж если доставали, то его было не унять, и злобу он мог затаить надолго.
Харди только что провел отпуск в своей деревне. В первый же вечер в Чарбаге он поделился с Арджуном странными слухами, которые дошли до него дома. У большинства соседей родственники служили в армии, и некоторые из них рассказывали о случаях беспорядков – говорили, войска протестуют против отправки за границу. В Бомбее, говорят, целый отряд сикхов – эскадрон Центрально-Индийского конного полка – поднял мятеж. Они сложили оружие и отказались подниматься на борт судна, которое должно было везти их в Северную Африку. Двоих казнили. Десятки других отправили в тюрьму на Андаманские острова. Кое-кто из тех парней был родом из деревни Харди, так что в достоверности сведений нет сомнений.
Арджун ушам своим не верил.
– Надо рассказать Баки, – сказал он. – Он должен знать.
– Может, он уже и знает, – возразил Харди. – И если не сказал нам ничего, должно быть, есть причина…
Они встревоженно переглянулись и сменили тему, ни тот ни другой никому больше об этом не рассказали.
Через несколько месяцев 1/1 Джатский вернулся на батальонную базу в Сахаранпуре возле Дели. Со спуском на равнины ритм их жизни кардинально изменился. Армия теперь расширялась бешеными темпами, полки формировали новые батальоны, а командование повсюду искало опытные кадры. Как из любого другого батальона полка, из 1/1 Джатского отозвали несколько офицеров и сержантов. И внезапно пришлось стремительно заполнять бреши в своих рядах. Из учебного центра батальона перебросили свеженабранные роты, а на замену ушедшим прибыла новая партия офицеров. Новый офицерский состав представлял собой в основном британцев, бывших гражданских, которых спешно обучили с присвоением офицерского звания – люди, еще недавно бывшие плантаторами, коммерсантами и инженерами, понятия не имели об индийской армии, ее замысловатых обычаях и процедурах.
Арджун и Харди, ныне полные лейтенанты, были среди тех немногих кадровых офицеров, которые остались в подразделении. Подполковник Бакленд все больше зависел от них в текущем руководстве батальоном.
Для начала он возложил на них задачу по формированию нового административного взвода. Затем – ранее, чем можно было ожидать, – моторизованный транспорт батальона был доведен до штатной численности. Прибыли три дюжины полуторатонных грузовиков с десятком грузовичков поменьше в придачу. Выяснилось, что в батальоне много погонщиков мулов, но не хватает водителей. Арджуна перевели из административного подразделения и назначили офицером транспортной службы. Ему выпало учить новых водителей тонкостям управления тяжелыми грузовиками на узких улочках и на базарах Сахаранпура.
Не успел батальон освоить новые транспортные средства, как из Нью-Дели прислали партию вооружения: трехдюймовые минометы, автоматы и ручные пулеметы “викерс-бертье”. Следом поступили три пушки “брен” с тягачами, шесть средних пулеметов и пять противотанковых ружей “бойз”, по одному на роту. Харди было поручено организовать для бойцов курсы по обучению пользованием оружием.
Пока Харли и Арджун обживались на должностях, командир вновь перевернул все с ног на голову. Он снял молодых офицеров с прежних заданий и засадил готовить схему мобилизации подразделения.
К тому времени большинство однокурсников Арджуна и Харди по Военной академии уже отправились за море. Кто-то служил в Северной Африке, кто-то – в Эритрее (один даже успел заслужить там Крест Виктории), а кто-то на востоке – в Малайе, Гонконге и Сингапуре. Арджун и Харди надеялись, что вскоре тоже отправятся в подразделения индийской армии в других странах. Когда командир поручил им разработать проект мобилизационного плана, они восприняли это как знак грядущего скорого отъезда. Но прошел месяц без всяких новостей, потом другой. Канун нового, 1941 года они встретили унылым застольем. Несмотря на строжайший запрет всяких рабочих обсуждений в столовой, разговор все время возвращался к вопросу, кого куда пошлют, на запад или на восток – в Северную Африку или в Малайю.
Мнения разделились поровну.