Тут и она не замедлила дать отпор:
– Нет. Я не в том настроении сейчас, чтобы становиться частью твоей… твоей работы. – Она решительно развернулась и направилась вниз к ручью.
Дину сообразил, что сам спровоцировал ссору.
– Элисон… я не это хотел сказать. – Он побежал следом, но она шла быстро, а нога не позволяла ему ускорить шаг. – Элисон… пожалуйста, останься. – Он настиг ее только на берегу ручья. – Элисон… я просто хотел рассказать, как выглядит эта работа… когда я фотографирую… я вовсе не хотел тебя прогонять… Ты не останешься?
– Не сейчас. – Она посмотрела на часы. – Не сегодня.
– Значит, ты вернешься?
Но Элисон уже переходила вброд ручей. На середине потока, не оборачиваясь, она подняла руку и помахала.
Прямо перед отправкой батальона из Сахаранпура прибыли новые табели военного имущества. Это означало, что Арджуну и Харди пришлось всю ночь напролет вносить исправления в их тщательно подготовленный “План мобилизации подразделения”. Но в итоге все обошлось: командир остался доволен, а батальон готов был продолжать переброску согласно плану. Поезд отправился в Бомбей по расписанию.
В Аджмере случилась небольшая задержка. 1/1 Джатский отвели на запасные пути, пропуская эшелон с итальянскими военнопленными. Итальянцы и индийцы молча смотрели друг на друга через платформу, через зарешеченные окна своих вагонов. Индийцы впервые увидели врага.
На следующее утро они прибыли на бомбейский вокзал “Виктория”. Сообщили, что военный транспорт “Нувара Элия” ждет в гавани. Они поехали к причалу Сассун, где выяснилось, что приказ о погрузке уже отдан.
В порту оказалось неожиданно много народу. Почему-то одновременно с ними на другое судно грузился британский батальон. Вскоре багаж и снаряжение двух батальонов безнадежно перепутались. Сержанты орали, сея панику среди перепуганных докеров. Харди очутился в самом центре неразберихи, он был багажным офицером 1/1 Джатского, и ему выпало восстанавливать порядок.
Заглянув в список Харди, Арджун увидел, что ему выделена отдельная каюта. Он никогда раньше не бывал на корабле и еле справлялся с волнением. Он быстро взбежал по трапу и отправился на поиски каюты, Кишан Сингх спешил следом с багажом.
Они первыми поднялись на борт, на судне была только команда. Все тут казалось Арджуну новым и удивительным – белые планширы и узкие мостки, зияющие люки и округлые рамы иллюминаторов.
Когда они ступили на верхнюю палубу, Кишан Сингх случайно глянул за борт.
– Сахиб, смотрите! – показал он рукой, привлекая внимание Арджуна к скандалу на причале внизу.
Там Харди вступил в перепалку со здоровенным британским сержантом. Они стояли лицом к лицу, Харди тряс пачкой бумаг прямо перед носом сержанта.
– Оставайся здесь.
Арджун помчался обратно. И опоздал на какую-то минуту. Другой офицер их батальона успел раньше – капитан Пирсон, адъютант, грубоватый коренастый англичанин с громовым голосом и вспыльчивым нравом.
Арджун, остановившись в нескольких шагах, увидел, как Харди поворачивается к капитану Пирсону. Было ясно, что Харди рад видеть адъютанта, он был абсолютно уверен, что старший по званию поддержит его – хотя бы из солидарности с товарищем по батальону. Но капитан Пирсон никогда не скрывал своего мнения насчет Харди, что тот “ершистый” и “чересчур чувствительный”. И, вместо того чтобы поддержать коллегу, он проорал:
– Лейтенант, вы что, опять затеяли свару?!
Арджун увидел, как меняется выражение лица Харди – от облегчения к кипящему возмущению. Невыносимо было стоять там молчаливым свидетелем унижения друга. Арджун развернулся и сбежал.
Позже в тот же день Харди зашел к нему в каюту.
– Мы должны проучить этого ублюдка Пирсона, – заявил он. – Тот проклятый сержант назвал меня вонючим ниггером прямо перед солдатами. И Пирсон ему это спустил. Йаар, ты представляешь, и этот сукин сын обвинил меня! Единственный способ остановить подобное – сплотиться.
– Что ты имеешь в виду?
– Думаю, мы должны устроить ему бойкот.
– Он адъютант, Харди. Как мы можем устроить бойкот? Не сходи с ума.
– Всегда есть способ выразить отношение, – огрызнулся Харди. – Но только когда ты знаешь, на чьей ты стороне. – И, резко вскочив, он вышел из каюты Арджуна.
Два дня “Нувара Элия” стояла на рейде, пока остальные девять кораблей грузились в гавани. Прошел слух, что неподалеку затаилась немецкая подлодка, и кораблям был придан эскорт из двух эсминцев, вооруженного торгового судна и легкого крейсера. Когда конвой наконец вышел из гавани, то взял курс на запад, в сторону заходящего солнца. Пункт назначения все еще был неизвестен, никто понятия не имел, идут они на запад или на восток.
В Бомбее командиру вручили запечатанный конверт, который следовало открыть только через двадцать четыре часа после отплытия. В назначенное время Арджун и остальные офицеры собрались в кают-компании на верхней палубе.
Командир вскрыл конверт в своей обычной неторопливой манере, срезав печать ножом. Офицеры ждали в напряженном молчании. Арджун чувствовал, как ладони становятся липкими.