У Арджуна была отдельная комната, как у всех офицеров 1/1 Джатского. Их казармы – и солдатские, и офицерские – представляли собой деревянные бараки, крытые пальмовыми листьями. Эти сооружения стояли на сваях – для защиты от сырости и термитов. Тем не менее и насекомые, и влажность были неизбежной частью бытования в казармах. Кровати часто подвергались нашествиям муравьев, а с наступлением темноты москитов налетало столько, что, выбираясь из кровати даже на минутку, приходилось заново натягивать всю противомоскитную сетку; с крыши текло, а в шуршащих пальмовых листьях, похоже, обитали крысы и змеи.
Подполковник Бакленд хотел, чтобы 1/1 Джатский использовал время в Сунгай Паттани для боевой подготовки, но обстоятельства словно сговорились, чтобы смешать его планы. Когда солдаты решились войти на территорию окрестных каучуковых плантаций, владельцы запротестовали. От попыток познакомить людей с местностью пришлось отказаться. Потом из медсанчасти начали жаловаться на рост заболеваемости малярией, и в результате отменили ночные учения. Разочарованный крушением планов командир отправил батальон на монотонные работы по сооружению укреплений вокруг базы и аэродрома.
Аэродром в Сунгай Паттани состоял всего из одной взлетной полосы и нескольких ангаров, но это была одна из немногих баз в Северо-Западной Малайе, которая могла похвастаться боевой эскадрильей. Иногда летчиков на базе удавалось уговорить полетать просто так, для развлечения, на толстобрюхих “бленхеймс” и “брюстер буффало”. Арджун несколько раз поднялся так над склонами Гунунг Джерай, глядя сверху на каучуковые плантации и проносясь на бреющем полете над роскошными особняками и виллами. На вершине горы стоял маленький коттедж, служивший конечной точкой прогулок для отдыхающих. Пилоты частенько пролетали так низко над ним, что пассажиры могли помахать туристам, сидевшим за столиками на террасе. Арджун понятия не имел, что Дину живет неподалеку. Он смутно представлял, что семейство Раха владеет долей каучукового поместья в Малайе, но не знал, где именно находится эта плантация. Впервые он узнал об этом, получив письмо от Манджу из Рангуна.
Манджу не знала, где точно сейчас ее брат-близнец, слышала только, что он где-то в Малайе. Она сообщала, что чувствует себя хорошо, что беременность протекает гладко. Но Нил и его родители тревожатся за Дину: тот уехал в Малайю уже несколько месяцев назад, и от него очень давно нет вестей. Они были бы признательны, если бы Арджун отыскал Дину. Он, наверное, остановился в поместье Морнингсайд у Элисон, которая недавно потеряла родителей. К письму был приложен адрес.
В тот же день Арджун арендовал машину и поехал в Сунгай Паттани. Зашел в китайский ресторан, где они с Харди пару раз ужинали. Спросил Ах Фатта, хозяина, и показал ему адрес.
Хозяин вывел его на улицу под тень аркады и указал на стоящий напротив красный родстер. Это машина Элисон, сообщил он, все в городе ее знают. Она пошла в парикмахерскую и вот-вот вернется.
– А вот и она.
На ней был черное шелковое
Прошло уже несколько недель с тех пор, как Арджун разговаривал с женщиной, и гораздо больше – с того времени, как видел такое поразительно привлекательное лицо. Сняв фуражку, он растерянно вертел ее в руках. Он уже решился перейти дорогу и представиться, как красный автомобиль отъехал от магазина и растаял вдали.
Теперь суета в джунглях и вправду означала скорое появление Элисон. Птицы, срывающиеся с зеленого полога леса, были для Дину знаком спешить к просвету в зарослях – и это в самом деле была Элисон, в одном из своих строгих черных нарядов, которые она носила в конторе. Зная, что Дину ждет, она махала рукой, глядя вверх по склону, и, уже преодолевая ручей, начинала расстегивать блузку и развязывать пояс. Когда она выходила на поляну, одежды на ней уже не было, а он ждал со взведенным затвором фотоаппарата.