Когда вместо земли под ногами зачавкала жидкая грязь, джипы и грузовики сделались бесполезны. Оказалось, что транспорт оснащен шинами, предназначенными для пустыни Северной Африки. Поступил приказ, запрещающий въезжать на плантации, все необходимое следовало тащить на себе.
Ближе к исходу второго дня примчался Харди, прыгнул к ним в окоп. Судя по лицу, его распирало от новостей.
– Что случилось?
– Только что дошел слух.
– Какой?
– Что в Кота Бару проблемы с 1-м Хайдарабадским.
– Какие конкретно проблемы?
– После первой атаки джапов на аэродроме началась паника. Летчики там австралийцы, и, похоже, они сразу сбежали. Хайдарабадские сержанты тоже собрались дать деру, но командир не позволил. Тогда они взбунтовались, застрелили двоих офицеров. Их разоружили и арестовали. Теперь отправляют в Пенанг в качестве рабсилы.
Арджун внимательным взглядом окинул траншею, присматриваясь к лицам солдат.
– Лучше держи эти новости при себе, Харди.
– Просто подумал, что тебе надо знать.
Командование батальона располагалось в глубине плантации, далеко в тылу роты Арджуна. Вечером второго дня связисты протянули телефонную линию. Первый звонок поступил от капитана Пирсона.
– Прием?
– Пока ничего, – ответил Арджун.
День почти незаметно померк, сумерки медленно сгущались в липкую, сочащуюся влагой тьму. В этот самый момент темноту впереди пронзила красная вспышка.
– Снайпер! – крикнул
Арджун бросился лицом вниз прямо в стоящую по щиколотку воду на дне окопа. Прозвучал второй выстрел, а потом еще один. Арджун нашарил телефонную трубку, но линия молчала.
Теперь вспышки выстрелов возникали повсюду. Залпы следовали с неравными интервалами, прерываемые глухими минометными разрывами и автоматными очередями. Справа, со стороны подразделения Харди, раздался стрекот пулемета. Это принесло лишь мимолетное облегчение, потому что у Арджуна сразу тоскливо засосало под ложечкой: пулемет тарахтел слишком долго – значит, солдаты в панике забыли все, что пытался втолковать им Харди, обучая стрельбе.
Вражеские снайперы явно пришли в движение, беспрепятственно перемещаясь вокруг их позиции. С каждым часом окоп все больше напоминал ловушку, а не убежище, какая-то особая беззащитность заключалась в том, что ты прикован к стационарной позиции, а твой противник свободно перемещается. Ответный огонь они вели наугад, как животное на цепи, которое кружит на месте, отчаянно клацая зубами в попытке цапнуть невидимого мучителя.
С деревьев капало всю ночь. Когда рассвело, они увидели японский самолет-разведчик, кружащий над головой. Через полчаса появился еще один, низко пронесся над их позициями. Он оставил за собой след из бумажных листовок, которые плавно спускались с неба, как стая огромных бабочек.
Большая часть листовок застряла в листве, но некоторые достигли земли. Кишан Сингх подобрал несколько штук, одну вручил Арджуну, а еще парочку оставил себе.
Это был памфлет на хиндустани, напечатанный еще и арабской вязью, и на деванагари. Призыв, обращенный к индийским солдатам и подписанный неким Амрик Сингхом из Лиги независимости Индии. Начиналось так:
Арджун услышал, как Кишан Сингх читает вслух листовку другим солдатам, и кровь бросилась ему в голову.
– Немедленно отдай это мне! – рявкнул он. Скомкав бумагу, швырнул ее под ноги в грязь и растоптал. – Каждого, кого найдут с этой дрянью, – решительно проговорил Арджун, – отдадут под трибунал.
Несколько минут спустя с таким грохотом, будто надвигалась сплошная стена звука, японская артиллерия открыла огонь. Первые снаряды пронеслись над верхушками деревьев, обрушив ливень из листьев и мелких веток. Но затем взрывы медленно начали приближаться. Земля сотрясалась с такой силой, что вода со дна окопа плескала им в лица. Арджун видел, как пятидесятифутовое каучуковое дерево грациозно выскользнуло из земли и подпрыгнуло на несколько футов, прежде чем кувыркнуться в их сторону. Они распластались на дне окопа как раз вовремя.
Обстрел продолжался несколько часов.
Манджу крепко спала, когда Нил разбудил ее. Она сонно повернулась на бок. Она уже и забыла, когда в последний раз высыпалась нормально. Джайю мучили колики, и малышка порой орала часами. И уж если начнет, ничем ее не унять. Не помогала даже “Укропная вода Вудворта”, от столовой ложки девочка погружалась в дремоту, но уже через час просыпалась и заходилась в воплях еще сильнее.
Манджу покосилась на кроватку Джайи, дочь спала. Она потерла глаза и отвернулась от Нила, не скрывая раздражения от того, что ее потревожили.
– Что еще? – проворчала она. – Зачем ты меня разбудил?
– Думал, ты захочешь знать…
– Что знать?
– Японцы вступили в войну…