– О господи! – Элисон бросилась к Дину. – Они попали в нефтяные цистерны в Баттерворте. – Она уткнулась лицом в грудь Дину, вцепилась в его рубашку, комкая ткань в кулаке. – Я только вчера там проезжала.
Дину крепко обнял ее.
– Элисон, ты так и не сказала мне, зачем ты ездила…
Она вытерла лицо об его рубашку, чуть отодвинулась.
– Дай сигарету.
Дину раскурил сигарету, вложил ей в губы.
– Итак?
– Я поехала к врачу, Дину, – к врачу, который меня не знает.
– Зачем?
– Подумала, что я беременна.
– И?
– Нет.
– А если бы оказалось, что ты беременна, Элисон, – тихо сказал Дину, – ты бы хотела, чтобы это был ребенок Арджуна?
– Нет! – Она изо всех сил обняла его, и Дину почувствовал, как она рыдает ему в рубашку. – Дину, прости. Я ужасно, ужасно виновата.
– За что простить?
– За все, Дину. За то, что уехала тогда с Арджуном. Это была ошибка – ужасная, ужасная ошибка. Если бы ты знал, Дину…
Он прижал палец к ее губам, заставляя замолчать.
– Я не хочу знать… что бы ни произошло… Я не хочу этого знать. Так будет лучше… для нас обоих. Не надо больше говорить про Арджуна.
Его прервала вспышка света – взрыв, осветивший весь город Сунгай Паттани. А следом серия мелких взрывов, один за другим, как фейерверк.
– Арсенал, – выдохнула Элисон. Она опустилась на колени, высунула голову в просвет между балясинами, крепко ухватившись за деревянные брусья. – Кажется, они попали в оружейный склад.
Дину присел рядом.
– Элисон, – решительно сказал он, обхватив ее за плечи, – ясно только одно… Ты должна уехать. Америка теперь воюет с Японией, и ты здесь в опасности. Твоя мать была американкой… Твой брат и сейчас там живет… Неизвестно, что произойдет, если японцам удастся прорваться. Ты должна бежать.
– Но куда?
– В Сингапур, там пока безопасно. Он очень хорошо защищен. Здесь мы слишком близко к границе… и тебе нужно забрать с собой дедушку. Вы должны уехать.
Элисон протестующе помотала головой:
– Я не хочу. Не хочу уезжать.
– Элисон, ты не можешь думать только о себе.
– Ты не понимаешь, Дину, – я животное, живущее только на своей территории. Уж лучше я прихвачу с собой кого-то из них, чем отдам то, что принадлежит мне.
– Элисон, послушай, – Дину встряхнул ее за руки, – ты должна… Ради дедушки, если уж не ради себя.
– А что будет с поместьем?
– Илонго справится, пока вас не будет… Вот увидишь… Ты можешь ему доверять, и ты это знаешь.
– И ты – тогда ты тоже, конечно, поедешь с нами. Правда?
– Элисон, я должен вернуться в Бирму… Моя семья, я им сейчас нужен.
– Но ты же можешь сначала поехать с нами в Сингапур, оттуда, наверное, ходят пароходы в Бирму. Таким путем даже проще.
– Может, ты и права, – согласился Дину. – Да… Я поеду.
– Я не смогу уехать без тебя. – Элисон взяла его за руки. – Особенно теперь.
– Почему теперь?
Она уткнулась ему в грудь.
– Потому что думаю, что я люблю тебя, Дину, – во всяком случае, что-то в этом роде. Раньше я этого не знала, а теперь знаю.
Дину притянул ее к себе. Ему было все равно, что произошло между ней и Арджуном, все прочее неважно, важно одно: она любит его, а он любит ее. Ничто больше не имело значения, ни самолеты, ни бомбы, ничего вообще. Это было то самое ощущение, о котором он прежде ничего не знал, счастье – восторг, сметающий границы между рассудком и чувствами. Когда разум обретает телесность, а тело наполняется радостью и смыслом, это ощущение реальности, достигшей своей полноты.
Хотя до заката оставалось еще время, под каучуковыми деревьями совсем стемнело. За последние несколько дней Арджун услышал множество жалоб на местные условия, но только сейчас он в полной мере осознал особое коварство этого геометрического мира. Его охватило странное ощущение, будто он очутился внутри картины, которую намеренно создали для обмана зрения. Туннели листвы вокруг казались неподвижными и пустыми, но мгновение спустя вдруг оживали движением. С каждым шагом силуэты проступали и исчезали, а деревья то выстраивались в ряд, то разбегались в стороны. Каждое изящно изогнувшееся деревце обещало укрытие, но не найти ни одной точки, где ты не оказывался бы идеальной мишенью.
Арджун понимал, что на плантации сейчас прячется немало солдат, порой он ощущал чье-то присутствие совсем рядом. Время от времени он слышал шепот или звук шагов, эхом разносившийся по длинным прямым коридорам, тянущимся во всех направлениях. Иногда звук слышался совсем рядом. Он резко оборачивался, и оказывалось, что он всего лишь наступил на ветку, скрытую ковром опавшей листвы. Невозможно было отличить явь от тени, движение от неподвижности – реальное и иллюзорное, казалось, слились бесшовно.
Когда сумерки сменились темнотой, он услышал щелчок предохранителя. Откуда-то сбоку раздался шепот:
–
Голос вроде знакомый, но Арджун подождал, пока шепот не повторится:
–
На этот раз он был уверен.
– Кишан Сингх?
– Сахиб.
Сделав пару шагов вправо, Арджун лицом к лицу столкнулся со своим денщиком.
– Как ты меня нашел? – Он с суровым видом ответил на приветствие Кишана Сингха, стараясь не выдать всей степени своего облегчения.
– Бакленд-сахиб прислал меня.
– Где он?
– Вон там.