Выяснилось, что Кишан Сингх спрятался на плантации с дюжиной других бойцов батальона. Им удалось удержаться вместе во время неразберихи, последовавшей за танковой атакой японцев. В конце концов они встретились с Харди и подполковником Баклендом. Капитана Пирсона пока не нашли. Теперь они вели наблюдение, чтобы перехватить кого-нибудь еще.
Подполковник Бакленд сидел, привалившись к стволу дерева, правая рука покоилась на импровизированной перевязи. В ответ на приветствие Арджуна он кивнул и слегка взмахнул левой рукой:
– Рад, что вы снова с нами, лейтенант.
Арджун возликовал в душе, услышав знакомый ироничный голос.
– Я тоже рад вас видеть, сэр, – улыбнулся он. – Что с вашей рукой?
– Просто царапина, и ее уже осмотрели. К счастью, у нас есть медик. – Подполковник криво усмехнулся. – Садись, Рой. Больше нет нужды соблюдать церемонии.
– Благодарю, сэр. – Арджун расчистил себе место.
– Ты будешь рад узнать, что Харди тоже выбрался, – сказал Бакленд. – Я отправил его искать воду. Наши запасы на исходе.
– Все произошло так быстро, сэр.
– Да уж, это точно. – Голос подполковника Бакленда затих. А когда он вновь заговорил, голос звучал хрипло, скрипуче, почти неузнаваемо. – Скажи, лейтенант, ты думаешь, я подвел вас?
– Нет, сэр! – горячо возразил Арджун. – Вы ничего не могли поделать, сэр.
– Всегда можно что-то сделать.
– Но что вы могли, сэр? У нас не было поддержки с воздуха. Мы не знали про танки. Это не наша вина, сэр.
Они помолчали. Вдруг подполковник спросил:
– Знаешь, о чем я думаю, Рой?
– Сэр?
– О Питомнике в Сахаранпуре. Я помню, когда его построили. Мой отец тогда был командиром, как тебе известно, а 1/1 Джатский еще назывался Королевским батальоном. Мы отбыли на лето в Симлу, а когда вернулись, оно уже стояло – здание, которое станет известно как Питомник. Была церемония открытия и
– И что он сказал, сэр?
– Что-то вроде: “На Западном фронте никогда не забудут Джатов”.
– Понятно, сэр.
Голос подполковника стих до шепота:
– А что, по-твоему, скажут о том, что случилось с нами сегодня, Рой?
– Я думаю, – так же тихо ответил Арджун, – скажут, что в данных обстоятельствах мы сделали все, что могли.
– Уверен? Я все никак не могу понять. Это было одно из лучших подразделений одной из лучших армий в мире. Но сегодня мы разбежались без единого выстрела. И мне придется жить с этим до конца моих дней.
– Вам не в чем себя винить, сэр.
– Разве? – И подполковник Бакленд вновь умолк.
В наступившей тишине Арджун осознал, что идет дождь. С древесного полога опять срывались капли – безостановочно, медленно, невыносимо.
– Сэр. – Из темноты возник Харди и протянул командиру зеленую фляжку: – Вода, сэр.
– Где ты ее достал?
– Там есть небольшой пруд, сэр. Мы профильтровали воду и добавили несколько таблеток хлорина. Думаю, она безопасна, сэр.
– Что ж, ладно. – Голос подполковника обрел привычную четкость и деловитость. – Вам двоим лучше немного отдохнуть. Завтра мы двинемся на юго-восток. Если повезет, сможем вернуться к своим позициям.
Дождь усилился, вода лилась с упорством, приводившим всех в отчаяние. Харди забрал у одного из бойцов спальный мешок, и они с Арджуном уселись бок о бок под деревом, глядя во тьму. Комары жужжали не переставая, и в кои-то веки Арджун был рад своим обмоткам. Но шея и лицо совсем беззащитны. Он отмахивался от насекомых и с тоской вспоминал крем от москитов, который остался глубоко в рюкзаке на берегу реки Асун.
– Сахиб.
Арджун вздрогнул:
– Кишан Сингх?
– Сахиб. – Кишан Сингх сунул что-то ему в руку и исчез, прежде чем Арджун успел открыть рот.
– Что это? – поинтересовался Харди.
Арджун поднес руку к самому носу.
– Знаешь, уверен, это крем от москитов. Он, должно быть, отдал мне свой…
– Чертов везучий
Спать было невозможно, ничего не оставалось, кроме как переждать ночь. Харди периодически начинал мурлыкать себе что-то под нос, а Арджун пытался угадать мотив. Время от времени они переговаривались вполголоса, восстанавливая события последних часов.
– А что тебе сказал Баки? – шепотом спросил Харди.
– Мы разговаривали о том, что произошло…
– И что он сказал?
– Винит себя.
– Но ничего невозможно было сделать.
– Для него это выглядит иначе. Странно было его слушать – как он рассуждает о случившемся как о чем-то личном, будто он лично несет ответственность. Я просто не задумывался в таком ключе.
– Ну а с чего бы?
– А почему нет?
– Для нас-то никакой разницы, правда?
– Разница есть. Иначе мы не сидели бы сейчас тут под дождем.