– Я не улавливаю, что вы имеете в виду, сэр. – Арджун почувствовал, как краснеет. – Вы намекаете, что я что-то не то сказал?
– Это неважно, лейтенант. Скажем так, в голосах вокруг меня звучал примерно одинаковый тон.
– Понятно, сэр.
– Лейтенант, полагаю, ты, вероятно, знаешь, что я – мы – в курсе некоторой напряженности в наших индийских батальонах. Очевидно, что многие из наших индийских офицеров глубоко обеспокоены политическими проблемами, особенно вопросом независимости.
– Да, сэр.
– Я не знаю, что чувствуешь ты, Рой, но тебе следует знать, что для общественного мнения в Британии независимость Индии – это только вопрос времени. Все понимают, что дни Империи сочтены, – мы, знаешь ли, не дураки. Последнее, к чему стремится сегодня честолюбивый молодой англичанин, это отправиться в захолустье. Американцы годами твердили нам, что мы движемся не в том направлении. Не следует сохранять Империю посредством всех этих атрибутов власти – администрации и армии. Существуют гораздо более легкие и эффективные способы удержать ситуацию под контролем – с меньшими затратами и гораздо меньшими хлопотами. Теперь мы все вынуждены это признать, даже парни вроде меня, которые всю жизнь провели на Востоке. Правда в том, что есть только одна причина, по которой Англия все еще держится тут, – чувство долга. Возможно, тебе в это трудно поверить, но так оно и есть. Мы не можем уйти под давлением и не можем оставить после себя хаос. Ты не хуже меня знаешь, что если мы прямо сейчас соберем манатки и удалимся, вы, ребята, тут же вцепитесь друг другу в глотки – даже ты и твой приятель Харди, потому что он сикх, а ты индус, он пенджабец, а ты из Бенгалии…
– Понимаю, сэр.
– Я говорю это все, лейтенант, только чтобы предупредить об опасности ситуации, в которой мы оказались. Полагаю, мы оба понимаем, что наш моральный дух вовсе не таков, каким должен быть. Но сейчас мы меньше, чем когда-либо, можем позволить себе колебания. Поражения, которые мы терпим, временны, а в некотором смысле они нам даже на пользу. Вступление Америки в войну означает, что мы непременно победим, позже. Одновременно нам, возможно, следует напомнить себе, что у армии долгая память, когда дело касается вопросов верности и преданности.
Подполковник сделал паузу, затушил сигарету. Арджун сидел, молча уставившись в свой стакан.
– Знаешь, Рой, – тихо продолжил подполковник Бакленд, – мой дед пережил мятеж 1857 года. Я помню, что он совсем не держал зла на гражданских, которые были замешаны в беспорядках. Но что касается солдат – сипаев, которые возглавили мятеж, – это совсем другое дело. Эти люди нарушили присягу, они были предателями, а не повстанцами, и нет предателя более презренного, чем солдат, который изменяет своей клятве. И если такое случается в смутные времена… ты ведь согласишься со мной, Рой, не правда ли, что трудно представить себе что-либо столь же отвратительное?
Арджун открыл было рот, чтобы ответить, но его прервал звук стремительно приближающихся шагов. Выглянув в окно, он увидел Харди, бегущего по газону.
– Сэр, – Харди, запыхавшись, свесился через подоконник, – надо убираться, сэр… Колонна джапов едет по дороге.
– Сколько их? Мы сможем с ними справиться?
– Нет, сэр… Их не меньше двух взводов, а может, и рота.
Подполковник Бакленд спокойно отодвинул стул, промокнул губы салфеткой.
– Главное, джентльмены, – сдержанно произнес он, – не паниковать. Уделите мне минуту внимания. Вот что я хочу, чтобы вы сделали…
Во главе с Арджуном все покинули дом через заднюю дверь, а Харди и подполковник Бакленд прикрывали тыл. Добравшись до первого ряда деревьев, Арджун занял оборонительную позицию. С ним был отряд, состоявший из Кишана Сингха и еще двух бойцов. Им было приказано прикрывать остальных, пока все не выберутся с участка.
Первый японский грузовик въехал на территорию ровно в тот момент, когда Харди и подполковник бежали через сад. На мгновение Арджун чуть не поверил, что они сумеют скрыться незамеченными. А потом из кузова грузовика раздался залп, и Арджун услышал свист пуль, летящих над головой.
Подполковник и Харди почти поравнялись с ним. Арджун подождал, пока они добегут, прежде чем отдал приказ открыть огонь. Они стреляли неприцельно, просто в направлении бунгало. Единственным результатом стали мгновенно разбитые окна кухни. Тем временем японский грузовик развернулся, скрываясь за дальней стеной дома.
Арджун приказал отступать, а сам остался на месте, периодически стреляя, в надежде дать время Кишану Сингху и остальным перегруппироваться. Он видел, как японские солдаты один за другим скрываются за деревьями. Арджун вскочил и побежал, держа автомат под мышкой. Бросив взгляд через плечо, он наткнулся на уже знакомый вид – десятки длинных рядов деревьев, берущих его на прицел, но с той разницей, что теперь в каждом туннеле вдалеке торчала крошечная фигурка в серой форме, преследующая его.