– Мисс Мартинс, – вмешался Ах Фатт и сообщил, что он слышал, будто утром из Баттерворта отходит эвакуационный поезд. Он не уверен, что они сумеют на него попасть, но попробовать стоит.
Дину и Элисон переглянулись.
– Другого такого шанса не будет, – сказала Элисон.
– Нужно будить дедушку, – подвел итог Дину. – Медлить нельзя.
Они выехали на рассвете, взяв один из хозяйственных грузовиков. Илонго за рулем, а Дину устроился в кузове с багажом. Элисон с Сая Джоном сели в кабине. В такой час машин было мало, и они добрались до Сунгай Паттани вдвое быстрее обычного. В городе царила тишина. Многие магазины и дома заперты или заколочены досками, на некоторых висели объявления.
Они выехали на основную трассу. На обочинах стояли автомобили, в которых спали люди, пытаясь хоть немного отдохнуть перед новым днем. Время от времени по шоссе проносились полуторатонные военные грузовики, направлявшиеся на юг. Они надвигались внезапно, ослепляя фарами, громко сигналя, оттесняя остальные машины. Иногда Дину удавалось разглядеть в покрытом брезентом кузове солдат, сидящих на корточках.
На подъездах к Баттерворту дорога была забита легковушками и грузовиками. Железнодорожная станция находилась прямо рядом с терминалами паромов, которые связывали материк и остров Пенанг. Этот район пострадал от недавних бомбардировок, на усыпанных обломками улицах царила жуткая неразбериха. Люди пешком брели к станции, волоча на плечах сумки, узлы и чемоданы.
Илонго припарковал машину на боковой улице, оставил Элисон, Дину и Сая Джона в грузовике, а сам побежал разведать обстановку. Он вернулся через час с известием, что ждать придется долго. Ходили слухи, что поезд отправится не раньше полуночи. Пенанг тоже эвакуировали, и под покровом темноты целый флот паромов должен был отойти от пристани. Поезд не тронется, пока паромы с эвакуированными с Пенанга не вернутся в Баттерворт.
Элисон нашла комнату в гостинице, чтобы Сая Джон мог отдохнуть. Целый день они по очереди бегали на разведку. Стемнело, но и в десять вечера все еще не было новостей. Незадолго до полуночи примчался Илонго с известием, что показались паромы, возвращающиеся с Пенанга. Вскоре после этого к платформе подали поезд.
Элисон разбудила Сая Джона, Дину расплатился за номер. Они вышли на темную улицу и присоединились к толпе, направлявшейся к вокзалу. Вход был оцеплен, и протиснуться можно было только через узкий проход, запруженный людьми и багажом.
За несколько ярдов до входа Илонго решил, что ему пора возвращаться. Он крепко обнял Сая Джона:
– До свидания, Сая.
Старик смущенно и ласково улыбнулся:
– Веди машину аккуратно, Илонго.
– Хорошо, Сая, – рассмеялся Илонго. Повернулся к Элисон и Дину, но, прежде чем успел сказать что-нибудь, толпа оттеснила его. – Я переночую тут, в грузовике, – прокричал он через чьи-то головы. – Если что, найдите меня. Удачи!
Дину махнул в ответ:
– И тебе тоже… удачи.
Выход на платформу охраняли два вооруженных индийца. Никаких билетов не проверяли, солдаты просто осматривали эвакуировавшихся и пропускали дальше.
Они добрались до выхода. Сая Джон тяжело опирался на Элисон, а Дину, нагруженный чемоданами, держался сразу за ними. До платформы оставалось несколько шагов, но тут один из охранников вытянул руку, останавливая Элисон. Военные о чем-то быстро посоветовались. Затем первый жестом велел Дину, Элисон и Сая Джону отойти в сторону:
– Прошу вас…
– В чем дело? – Элисон встревоженно обернулась к Дину: – Что происходит?
Дину шагнул вперед.
–
– Вы не можете пройти.
– Но почему?
– У тебя что, глаз нет? – грубо рявкнул охранник. – Не видишь, этот поезд только для европейцев?
– Что?
– Ты слышал – только для европейцев.
Дину судорожно сглотнул, пытаясь сохранять самообладание.
– Послушайте, – тщательно подбирая слова, начал он, – этого не может быть… Идет война. Нам сказали, что это эвакуационный поезд. Как он может быть только для европейцев? Это какая-то ошибка.
Охранник, глядя ему прямо в глаза, ткнул большим пальцем в сторону поезда:
– У тебя глаза есть?
Высунувшись из-за плеча охранника, Дину выглянул на платформу, в окнах вагонов не было ни одного лица с малайскими, китайскими или индийскими чертами.
– Немыслимо… это безумие.
– Что, что немыслимо? – потянула его за рукав Элисон. – Дину, скажи, что происходит?
– Охрана говорит, этот поезд только для белых…
– Ясно, – кивнула Элисон. – Было у меня такое предчувствие – ну, значит, так.
– Как ты можешь такое говорить, Элисон? – в исступлении воскликнул Дину, пот градом катился по его лицу. – Нельзя мириться с этим безобразием… Не сейчас. Не когда идет война…
Дину заметил какого-то англичанина, который шел по платформе, проверяя списки. Дину взмолился:
– Послушайте, пропустите меня, на минутку… Только сказать пару слов вон тому офицеру… Я объясню ему, уверен, он поймет.
– Невозможно.
Дину потерял терпение и заорал прямо в лицо охраннику:
– Как ты смеешь меня останавливать? Кто дал тебе такое право?