Арджун, тяжело дыша, рванул быстрее, глядя под ноги, чтобы не споткнуться о скрытые опавшей листвой ветки. В сотне футов впереди склон резко обрывался вниз. Доберись он туда, и можно будет оторваться от преследователей. Арджун прибавил ходу, делая шаги все короче по мере приближения к краю обрыва. Он прыгнул через гребень и почувствовал, как правая нога потеряла опору. Арджун упал и кубарем покатился вниз по склону. Шок от падения усугублялся недоумением – он не мог понять, почему вдруг упал. Он не споткнулся и не поскользнулся, в этом он был уверен. Он сумел остановиться, ухватившись за подлесок. Попытался встать на ноги и обнаружил, что не может. Опустив глаза, Арджун увидел, что штанина окрасилась кровью. Он чувствовал влажную ткань, но не ощущал боли. Шаги преследователей звучали ближе, он торопливо огляделся, однако во все стороны тянулся все тот же ковер из засохших листьев.
И тут он расслышал шепот, знакомый голос:
– Сахиб…
Повернув голову, Арджун обнаружил, что смотрит на Кишана Сингха, денщик лежал ничком, спрятавшись в темном отверстии то ли водопроводной, то ли дренажной трубы. Отверстие было засыпано листвой и ветками, отлично укрыто. Арджун сумел его разглядеть только потому, что сам плашмя лежал на земле.
Кишан Сингх протянул руку и затащил Арджуна в укрытие. Потом чуть выполз наружу и засыпал листьями пятна крови, оставленные Арджуном. Через минуту они услышали шаги над головой.
Труба была достаточно широкой, чтобы они смогли поместиться там вдвоем, тесно прижавшись друг к другу. И тут рана Арджуна дала о себе знать, боль в ноге накатывала волнами. Он старался сдержать стон, но не слишком успешно. Кишан Сингх с силой зажал ему рот ладонью. Арджун почувствовал, что теряет сознание, и обрадовался: больше всего на свете он хотел сейчас провалиться в забытье.
Несмотря на то что он внимательно следил за новостями по радио, Дину с трудом понимал, что происходит в Северной Малайе. В сводках упоминалось крупное сражение в районе Джитры, но сообщения звучали путано и противоречиво. В то же время появлялось множество других признаков, свидетельствующих о ходе боевых действий, и все они были зловещими. Одним из таких сигналов стало официальное заявление, где перечислялись почтовые отделения на севере страны, которые закрылись. Другим – возросшее количество машин, направлявшихся на юг, поток беженцев хлынул по шоссе север – юг в сторону Сингапура.
Заехав как-то в Сунгай Паттани, Дину мельком видел этот исход. Толпа эвакуировавшихся состояла, кажется, в основном из семей плантаторов и горных инженеров. Их автомобили и грузовики были набиты бытовым барахлом – мебелью, сундуками, чемоданами. Дину встретился грузовичок, в кузове которого компанию собаке составляли холодильник и пианино. Он заговорил с мужчиной за рулем, оказавшимся голландцем, управляющим каучуковой плантации возле Джитры. Его семья набилась в кабину – жена с новорожденным младенцем и две девочки. Голландец сказал, что они едва сумели сбежать перед самым появлением японцев. И посоветовал Дину уезжать как можно скорее – не повторять их ошибки, откладывая до последней минуты.
Вечером в Морнингсайде Дину передал Элисон рассказ голландца. Они молча смотрели друг на друга. Эту тему они обсуждали уже много раз и понимали, что выбор у них невелик. Если ехать на автомобиле, одному из них придется остаться – грузовик не в том состоянии, чтобы выдержать долгое путешествие до Сингапура, а “дайтона” не увезет больше двух пассажиров. Единственной альтернативой оставался поезд, но железнодорожное сообщение временно приостановлено.
– Что нам делать, Элисон?
– Давай подождем и посмотрим, – с надеждой ответила Элисон. – Кто знает? Может, нам и не придется уезжать.
Глубокой ночью их разбудил хруст гравия под колесами велосипеда, кто-то ехал по дорожке. Голос снизу позвал:
– Мисс Мартинс…
Элисон подошла к окну. Раздвинув шторы, она высунулась наружу, вглядываясь в темноту. Дину посмотрел на часы возле кровати – четыре утра.
– Элисон? Кто там? – вскинулся он.
– Илонго, а с ним Ах Фатт, ресторатор.
– В такое время?
– Кажется, они хотят что-то рассказать. – Элисон задернула занавеску. – Я спущусь к ним.
Она набросила халат и выбежала из комнаты. Дину поспешил за ней, замешкавшись лишь на минуту. Элисон и ночные визитеры сидели тесным кружком, Ах Фатт что-то взволнованно и быстро говорил по-малайски, тыча пальцем в воздух. Элисон, закусив губу, кивала, в ее нахмуренном лице Дину разглядел усиливающуюся тревогу.
Через некоторое время Дину не выдержал и потянул Элисон за локоть:
– О чем он говорит? Переведи.
Элисон встала, отвела его в сторонку.
– Ах Фатт говорит, что нам с дедушкой нужно уехать в Сингапур. Говорит, на фронте дела плохи. Японцы прорвутся со дня на день. Он считает, что у Кемпейтай[140] – их тайной полиции – есть сведения о нас…
– Он прав, – кивнул Дину. – Больше ждать нечего. Вы должны уехать.
Элисон расплакалась.
– Я не хочу уезжать, Дину. Не хочу без тебя. Совсем не хочу.
– Ты должна, Элисон. Подумай о дедушке…