Раздался стук в дверь, и вошел санитар. Он внимательно осмотрел повязку Арджуна, а затем одним быстрым движением сорвал ее. Арджун поморщился, и Харди протянул ему стакан воды:
– Выпей.
– Харди, – сказал Арджун, осушив стакан, – где Баки?
– Отдыхает. Дальше по дороге есть пустующий сарай. Это было единственное подходящее для него место. Рука сильно его беспокоит, пришлось дать ему обезболивающее. Он все утро был без сознания.
Санитар начал обрабатывать рану, и Арджун вцепился в край койки.
– Ну так рассказывай, – сквозь стиснутые зубы выдавил Арджун. – Что тут у вас?
– Постараюсь покороче. Дело было так: вчера ночью, вскоре после того, как потеряли тебя, мы наткнулись на пару сборщиков каучука, индийцев. Они сказали, что в их поселке мы будем в безопасности. И привели нас сюда. Они были очень гостеприимны, дали нам и пищу, и кров. Показали сарай, куда можно положить Баки. Позже выяснилось, что некоторые из них состоят в Лиге независимости Индии. Они сообщили своим, и сегодня утром приехал джняни, на машине и с флагом. Можешь представить, как мы поразились. Оказалось, что это сам Амрик Сингх – помнишь это имя? Это его подпись стояла на листовках, которые джапы разбрасывали в Джитре.
– Да, – кивнул Арджун, – я знаю это имя. Чего он хочет?
Харди не спешил с ответом, мурлыкал какую-то мелодию.
– Арджун, ты помнишь капитана Мохана Сингха?
– Да. 1/14 Пенджабский, верно? Он тоже был в Джитре? Кажется, я видел его по дороге к Линии Асун.
– Верно. Они спрятались на плантации и пошли на восток, как и мы.
– Так что с капитаном?
– Джнянджи сообщил мне, что он связался с Лигой независимости Индии.
– Продолжай.
– Погоди.
Санитар закончил перевязывать Арджуна. Харди выпроводил его, закрыл дверь. Помолчал, перебирая пальцами бороду.
– Послушай, Арджун, – заговорил он наконец, – не знаю, как ты к этому отнесешься. Я просто рассказываю то, что знаю…
– Не тяни, Харди.
– Капитан Мохан Сингх совершил серьезный шаг.
– Какой шаг?
– Он решил порвать с англичанами.
– Что?
– Да, – невозмутимо продолжил Харди. – Он намерен создать независимое подразделение – Индийскую национальную армию. Все офицеры 14-го Пенджабского заняли его сторону – индийцы, я имею в виду. Кумар, Масуд, все остальные. Они предложили нам присоединиться…
– И? Ты намерен это сделать?
– Что мне ответить, Арджун? – улыбнулся Харди. – Ты же знаешь, что я думаю. Я никогда не делал секрета из своих взглядов – в отличие от некоторых из вас.
– Погоди-ка, Харди, – предостерегающе поднял палец Арджун, – задумайся на минутку. Не спеши. Кто, по-твоему, этот джняни? Откуда тебе знать, что он сказал правду про капитана Мохана Сингха? Почему ты уверен, что он не японский прихвостень?
– Амрик Сингх тоже служил в армии, он знал моего отца, его деревня недалеко от нашей. Если он и японский прихвостень, значит, должна быть причина, по которой он им стал. В конце концов, кто мы такие, чтобы называть его прихвостнем? – рассмеялся Харди. – А мы-то кто? Мы же самые главные прихвостни и есть.
– Постой. – Арджун пытался собраться с мыслями. Какое облегчение наконец-то высказаться, вынести на свет долгие споры, которые он вел с самим собой. – То есть что это означает? Что Мохан Сингх и его люди будут сражаться на стороне японцев?
– Да, разумеется. Некоторое время – пока британцы не уберутся из Индии.
– Но, Харди, давай подумаем спокойно. Чего хотят от нас японцы? Им что, есть дело до нас и нашей независимости? Они просто хотят вытеснить британцев и занять их место. И используют нас для этой цели, неужели ты не понимаешь?
– Конечно, используют, Арджун, – пожал плечами Харди. – Не они, так кто-нибудь другой. Всегда найдется кто-то, желающий нас использовать. Потому все так сложно, пойми. Впервые в жизни мы пытаемся сами принять решение, а не выполнить приказ.
– Харди, послушай. – Арджун изо всех сил старался говорить спокойно. – Возможно, сейчас для тебя это так и выглядит, но спроси себя: каковы шансы, что мы сумеем что-то сделать для себя? Скорее всего, в итоге мы просто поможем джапам захватить Индию. И какой смысл менять англичан на японцев? Как колониальные правители британцы не так уж плохи – лучше прочих. И уж точно лучше, чем будут японцы.
Харди расхохотался:
– Йаар Арджун, только представь, до чего мы пали, если говорим про хороших и плохих хозяев. Мы кто? Собаки? Овцы? Не бывает хороших и плохих хозяев, Арджун, а если разобраться, то чем лучше хозяин, тем хуже положение раба, потому что раб забывает о том, кто он такой…
Они вперились друг в друга, лица их разделяли какие-то дюймы. У Харди подергивалось веко, Арджун чувствовал жар его дыхания. Он отстранился первым.
– Харди, если мы подеремся, лучше не станет.
– Нет.
– Слушай, Харди. Не думай, что я не согласен с тем, что ты говоришь. Вовсе нет. Полагаю, во многом ты прав. Но я просто стараюсь думать о нас – о таких, как ты и я, – о нашем месте в мире.
– Не понимаю.