– Взгляни на нас, Харди, просто взгляни на нас. Кто мы? Мы научились танцевать танго и умеем есть ростбиф ножом и вилкой. Если бы не цвет кожи, большинство людей в Индии и не признали бы в нас индийцев. Когда мы поступали на службу, мы вовсе не думали об Индии, мы хотели быть сахибами, и мы ими стали. Думаешь, мы сможем перечеркнуть все это, просто вывесив новый флаг?
Харди пренебрежительно дернул плечом:
– Знаешь, я простой солдат, йаар. Не пойму, к чему ты клонишь. Для меня это вопрос правильного и неправильного – за что стоит сражаться, а за что нет. Вот и все.
В дверь постучали. Харди открыл, за дверью стоял джняни Амрик Сингх.
– Все ждут…
Харди повернулся к Арджуну и севшим от долгого спора голосом проговорил:
– Я скажу тебе, что собираюсь сделать. Джняни предложил провести нас через японские позиции к Мохану Сингху. Для себя я уже все решил. И намерен объяснить это своим людям, я пойду и скажу им, почему я считаю, что это правильно. А они пусть решают сами. Пойдешь послушать?
– Да, – кивнул Арджун.
Харди протянул Арджуну костыль, и они медленно двинулись по гравийной дорожке к месту собрания. Под навесом было битком. Впереди ровными рядами расселись на корточках солдаты, позади них жители поселка – мужчины в саронгах, женщины в сари. Многие из работников плантации держали на руках детей. В дальнем конце стояли стол и пара стульев. Харди занял место за столом, как на трибуне, а Арджун и джняни Амрик Сингх уселись по бокам от него. Было шумно – люди перешептывались, болтали, дети удивленно хихикали, радуясь неожиданному событию. Харди пришлось кричать, чтобы его услышали.
Стоило Харди заговорить, и Арджун с удивлением осознал, что его друг – умелый оратор, почти профессионал. Голос его заполнил пространство, эхом звуча под жестяным навесом –
– Вы со мной?
Новый взрыв, волна звука взметнулась и эхом отразилась от жестяной крыши. Солдаты вскочили на ноги. Несколько человек взялись за руки и начали танцевать
Отстраненно, почти бесстрастно Арджун отметил, как сильно все переменилось с того момента, как он вошел под навес. Как будто мир внезапно окрасился в иной цвет, принял иной облик. И теперь то, что происходило еще минуты назад, казалось лишь сном – неужели он действительно удивился, увидев индийский флаг в поселке кули? Но где еще мог оказаться такой флаг? Неужели правда, что дед Кишана Сингха получил награду во Фландрии? Правда ли, что Кишан Сингх – тот, за кого он всегда его принимал, самый преданный из солдат, наследник нескольких поколений верных служак? Арджун смотрел на танцующих. Как получилось, что он так долго служил с этими людьми и ни разу не заподозрил, что их покорность лишь маска? И как так вышло, что он никогда не знал правды и о себе?
Неужели вот так и вспыхивает мятеж? В миг безрассудства, когда становишься чужим самому себе, тому человеку, каким был всего минуту назад? Или наоборот? Ты вдруг осознаешь, что в тебе всегда жил чужак, все представления и убеждения которого противоположны твоим настоящим.
Но на что теперь обратится его преданность, если прежняя цель исчезла? Арджун был военным и точно знал, что ничто – ничто по-настоящему важное – невозможно без преданности и веры. Но кому теперь нужна его преданность? Верность Индии, древней стране, – она же разрушена давным-давно, англичане выстроили свою Империю, стерев ту Индию, что была до них. Но вот Империя мертва – Арджун знал это, он чувствовал, как она умирает внутри него, – и кому теперь он должен хранить верность? Преданность, чувство локтя, вера – без этого жить нельзя, как нельзя жить без сердца, но и хрупки и уязвимы они так же, как сердечная мышца. Надломить их легко, восстановить невозможно. Как воссоздать ткани, связывавшие людей друг с другом? Это не во власти такого человека, как он, обученного лишь разрушать. Это работа не на один год, не на десять, не на пятьдесят – это работа на века.
– Ну, Арджун? – Оказывается, Харди сидел на корточках перед ним, заглядывал в лицо. Он сиял. – Арджун? Что будешь делать? Ты с нами или против нас?
Арджун потянулся за костылем, встал.
– Слушай, Харди. Прежде чем мы займемся другими делами, надо кое с чем разобраться.
– С чем?
– Баки, командир, – мы должны отпустить его.
Харди уставился на друга.
– Мы должны отпустить его, – повторил Арджун. – Нельзя, чтобы он попал в плен к джапам. Он честный и порядочный человек, Харди, и он был хорошим командиром, ты это знаешь. Мы должны его отпустить. Мы перед ним в долгу.