Джайя кивнула. Изображение было увеличено до огромных размеров, напоминая плакат, тогда как тот снимок, что помнила она, был не больше открытки. Она знала эту фотографию всю свою жизнь, но сейчас как будто смотрела на нее впервые. Снимок был сделан в саду резиденции районного администратора. Четыре стула расставлены полукругом на аккуратно подстриженном газоне. В центре группы Ума с мужем, а рядом с ними, по обе стороны, – Долли и Раджкумар.
За их спинами круто спускались к морю террасы сада. На некотором расстоянии виднелись неясные очертания других людей, в тщательно выстроенных позах, слуги, конюхи и садовники, все с разнообразными инструментами, положенными при их ремесле, – серпы, мотыги, кнуты. А на заднем плане, вытянутом по верхней части кадра, пейзаж, настолько величественный и захватывающий дух, что казался нарисованным фоном: река вьется вокруг холма и широко растекается к устью, линия скал выдается далеко в пенящееся море, окаймленный пальмами пляж плавно спускается в залитую солнцем бухту.
Администратор на переднем плане, худой и щеголеватый, был одет в льняной костюм на трех пуговицах. Он сидел на краешке стула, как насторожившаяся птица, недоверчиво склонив голову под острым углом. Ума, напротив, казалась совершенно непринужденной. В ее позе, в том, как небрежно рука ее лежала на коленях, чувствовалась уверенность и уравновешенность. На ней было простое светлое сари с вышитой каймой, конец его был накинут на голову, как шаль. Глаза большие, с длинными ресницами, а в лице благородство и великодушие, но вместе с тем и сила, Джайя хорошо помнила это лицо с детства. Странно, оглядываясь назад, думать, как мало внешность Умы изменилась в течение жизни.
Хозяйка галереи прервала ее размышления.
– Вижу, вам знакома эта фотография? – спросила она.
– Да. Женщина в центре – моя двоюродная бабушка. Ее звали Ума Дей. – Джайя обратила внимание на одну деталь. – Взгляните, – сказала она, – как она носит сари.
Галеристка чуть наклонилась, приглядываясь.
– Не вижу ничего необычного. Все так носят.
– На самом деле, – улыбнулась Джайя, – Ума Дей была одной из первых женщин в Индии, которые начали носить сари таким образом.
– Каким образом?
– Как я, например, ношу мое, а вы – свое.
– Сари всегда носили именно так, – нахмурилась женщина. – Сари – это очень древняя одежда.
– Сари – да, – спокойно проговорила Джайя. – Но не способ их носить. Современный стиль, когда сари носят с блузкой и нижней юбкой, появился не так давно. Он был изобретен мужчиной во времена Британского раджа.
И вдруг сквозь годы она услышала голос Умы, объясняющей эволюцию сари. Даже сейчас, спустя столько лет, Джайя разволновалась, вспоминая, как поразилась она, впервые услышав эту историю. Сари всегда представлялось ей частью естественного порядка вещей в индийской вселенной – порядка, унаследованного из незапамятной древности. Невероятным потрясением было узнать, что у одежды есть история, созданная реальными людьми посредством человеческой воли.
Выходя из галереи, Джайя задержалась, чтобы купить открытку с репродукцией этой фотографии. На обратной стороне нашлось короткое пояснение, там говорилось, что Ратнагири расположен между Бомбеем и Гоа. Повинуясь импульсу, Джайя вынула из сумочки расписание поезда: да, поезд по пути останавливался в Ратнагири. Ей пришло в голову, что запросто можно задержаться там на денек, поскольку конференция начиналась только через два дня.
Джайя вышла из галереи, набрела на иранский ресторан. Заказала чай и села подумать. Ее уже полностью захватила идея отправиться в Ратнагири, она и прежде часто задумывалась об этом и всегда находила причины отложить поездку. Но, может, сейчас самое время, фотография в галерее как будто на что-то указывала – а вдруг это знак? Ратнагири был местом, откуда брала начало ее собственная, очень особенная история, но мысль о поездке туда выбивала из равновесия, взбаламучивала давно устоявшийся осадок тревоги и беспокойства.
Нужно было поговорить с кем-нибудь. Джайя расплатилась, вышла и, решительно протолкавшись сквозь толпу, добралась до будки междугороднего телефона. Набрала свой калькуттский номер. После двух гудков трубку сняла тетя.
– Джайя? Ты где?
– В Бомбее… – Джайя объяснила, что случилось. Рассказывая, она представляла, как тетушка стоит у черного, выщербленного телефонного аппарата в спальне, озабоченно хмурится, а очки в золотой оправе сползают с длинного тонкого носа. – Я думаю, не провести ли ночь в Ратнагири, – сказала Джайя. – Поезд останавливается там по пути в Гоа.
Последовало молчание, а потом она услышала тихий голос Белы:
– Да, конечно, ты должна туда поехать, тебе следовало это сделать много лет назад…